Таши медленно, так словно ее заставляли, повернулась туда, куда смотрел друг. Ухо заболело с новой силой.
Там буквально в нескольких шагах от стены, чеканя в своей обычной манере шаг, тяжело и медленно шел наставник. Его правая ладонь была сжата в плотный кулак, с торчащими побелевшими от напряжения костяшками. А левая, натужно тащила за собой ухо двойки треугольника Омега.
- Ох! – тихо произнесла Таши, и сделала крошечный шажок в сторону вошедших.
Ей казалось, что скрививший от боли лицо Оак, даже не пытался сопротивляться собственному пленению. Он просто молча тащился за наставником, стараясь сделать так, чтобы ухо, цвета спелого яблока, не оторвалось от головы окончательно.
Такое же беспокойство за друга девочка увидела и на лице Элла, который тоже кривился от доставляемой здоровяку боли.
Перед одной из многочисленных снежных куч, Альфа три остановился и рывком бросил Оака на пол. Тяжелый с виду мальчик упал на нее, точно сломавший копыто конь. Таши почувствовала, как мочка взорвалась обжигающим порывом, но боль постепенно начала отступать.
- Вот теперь, - почти шепотом произнес наставник, смотря как перебирая ладонями по насту отползает Оак, - Это тренировка треугольника. – довершил он свое предложение и плавно перевел взгляд на детей. – Только я не вижу, ничего, что могло хотя бы намекать на эту самую тренировку!
В ответ на его слова, девочка снова оттолкнула от себя иллюзию, трудиться над деталями которой у нее совершенно не было как времени, так и возможностей. Но результат превзошел все ее ожидания.
Перед ними стоял просто вылитый Дагон дивов. Исполненный с максимальной точностью и детальностью, от когтей на ногах, до стекающих по голове и плечам черных волос бывшего Альфа один.
Развернувшийся к сотворенному образу Элл, изогнулся и прыгнул в его сторону. В свете огней, сталью сверкнула чешуя на шее мальчика. Таши отчетливо видела, как на его пальцах серпами обнажились когти.
Все еще лежащий в куче снега Оак, смотрел на это все с небывалым ужасом. Его глаза метались то на подругу, то на Эллана, то на наставника, точно выбирая из них наименее опасного. Он медленно, наощупь сделала судорожное движение и отполз назад.
Это заметил мастер троек, и сделал предупреждающий шаг навстречу к лежащему младшему двойке.
- Вставайте, Омега два, - приказал он. – Вставайте и сейчас же начинайте тренироваться со своим треугольником!
Медленно и напряжённо переставляя колени и локти, здоровяк подобно перевернутой черепахе пополз назад, чуть ли не на вершину снежной кучи. Его голова, точно непроизвольно качнулась из стороны в сторону. Губы и все лицо Оака била крупная дрожь.
- Омега два, это приказ! – во все горло пророкотал Альфа три, снова подступая к Оаку. – Его невыполнение будет грозить наказанием как вам, так и вашему наставнику!
Оак от этого только еще сильнее замотал головой и отползая от надвигающейся угрозы затылком вперед, продолжал непрерывно дрожать.
- Я сказал! Встать! – подобием воя снежной бури рыкнул Альфа три.
Оак, закрылся от него руками, точно раненная птица крыльями, он все еще, точно умалишенный мотал головой, отказываясь даже думать о том, что говорил мастер троек.
- Омега два! – снова рыкнул Альфа три, уже выставляя вперед руки и направляя их на Оака.
Таши даже не успела заметить, как и когда именно друг нарисовал в воздухе два снежно-искристых кольца. Возможно он вообще сделал это непроизвольно.
В любом случае, девочка не видела, как на этот раз образовался сугроб. Заметила она это превращение друга в твердую кучу снега и льда, только уже спустя мгновение.
- Ну вот опять. – еле слышно произнес Элл, удрученно изучая собственные плавники на руках. Таким расстроенным, подруга видела его впервые.
А вот грозный Кошмар Полара, даже не собирался отступаться от своей цели. Наоборот, лицо старшего стража стало злее, а желваки начали ходить из стороны в сторону. Он с размаху, плашмя ударил по стенке образовавшегося сооружения и тут же отдернул руку. Судя по выражению его скривившихся губ, стенка оказалась намного крепче, чем ожидалось.
Следующие две секунды, он сжимал свою правую ладонь пальцами левой, и все еще кривя тонкий рот, гневно смотрел на сугроб.
- У меня нет времени ждать, когда вы научитесь справляться с собственным малодушием. – бросил он и резко развернувшись направился к собственной ученице.
Которая как раз жалела о том, что не может вот так же запереться в точно такой-же сугроб.