Барабаны, что прибоем били в голове затихли. Словно неведомый дирижёр дал команду к паузе. Словно они чего-то ждали. Словно…
Остановившийся в десяти шагах от нее Эллан, точно умалишенный глядел в самую даль озера. Оак топтался неподалеку, его нервно поблескивающие глаза метались от одного берега к другому.
Где-то далеко, за лесом, а может и за горами, раненым зверем выла буря. Но как только Таши в нее вслушалась, она тут же начала затухать, а через несколько секунд замолчала вовсе.
Тревога, что уже начала переходить в ужас, набросилась на нее с яростью голодной акулы.
Неожиданно, всего в каком-то шаге от Оака послышался резкий, приглушенный стук в лед. Словно кто-то, с другой стороны, пытался войти в запертую дверь, куда его отказывались впускать по доброй воле. Около Таши тоже послышался стук. Резкие, ритмичные удары, словно когти рвали тишину этой ночи.
Не сговариваясь дети бросились друг к другу и сомкнули спины в подобии треугольника.
С каждой секундой ужасающих разум стуков, становилось все больше и больше. Они, точно раскаты грома били по ушам и разуму девочки.
Оба мальчика в боевых жестах вскинули вперед руки, притесняя подругу за спины.
Стуки не смолкали, они уже перешли в сплошной треск, что разносился по всей глади озера. Таши дрожала и чувствовала, что друзей тоже охватил панический страх.
Всего в десяти шагах от них, словно яичная скорлупа проломился лед. Потом сзади. Справа. Слева. Снова сзади.
- Окружают! – с ужасом проговорил Оак, притесняя Таши ближе к Эллану.
Лед трещал и звенел, в нем плескалась черная, беспросветная мгла озерной воды. Из которой цепляясь за ледяные сколы, начали выползать дивы.
Их было много, двадцать, а может тридцать особей. Все мужчины, с грозно сверкающими в свете луны встопорщенными, мокрыми гребнями и заостренными когтями. Их чешуя светилась мириадами оттенков, а жабры непрерывно качали холодный воздух. Таши увидела среди них и Сирха, и Бирна, всех Эпсилон и еще много кого. Вот только взгляды дивов, в отличии от стражьих, были дикими, яростными, ненасытными. Они все, словно по неведомому приказу смотрели в нетронутую, темнеющую прорубь, что находилась как раз между их сомкнутым в круг оцеплением.
Ни один из дивов не смел даже пошевелиться, только плавники на руках иногда колыхались, потрескивая на морозе перепонками.
- Почему они не нападают? – встревоженно, боясь побудить дивов к атаке, спросила девочка.
«Они ждут!»
Голос Элла в голове, точно прошелестел песочной галькой, что разбивалась о берег волнами. Таши недоверчиво покосилась на него и снова устремила внимание на дивов.
- Ждут чего?
Из воды, медленно, точно две змеи выползли покрытые островками серебристой чешуи руки. Правая, помимо чешуек и плавника сверкала несколькими шрамами. Они завивались и прямились, а один отпечатался большим, будто бы высверленным кругом. Точно карта, показывающая где зарыт клад. Карта, что непременно приведет в лапы чудища. Карта, которую лучше никогда не видеть ни одному человеку.
Когти с диким скрежетанием вонзились в поверхность. Ладони мощным движением уперлись в лед и вытянули наружу того, кого можно было бы принять за очень древнее, морское божество.
На его плечи, тонкими нитями инея стекали белоснежные волосы, чешуя серебристой мантией сверкала на теле, светло-зеленый гребень был хищно приподнят. Ледяные, точно сам север глаза, внимательно со звериным интересом изучали стоявших перед ним людей.
Он выбрался из проруби полностью, вода тонкими дорожками точилась по груди и розоватым лепесткам жабер, перебегая на сетчатую юбку, а оттуда капая на тонкий слой снега.
Несколько дивов сделали шаг назад, освобождая дорогу тому, кто вылезал, а точнее величественно выходил из глубин Студеного озера.
Взгляд Таши снова приковался к правой руке дива. Шрамов на ней было гораздо больше, чем предстало перед девочкой изначально. Бело-розовые круги, печатями выдавились на коже, как минимум в пяти местах.
Девочка обомлела от страха и восхищения, див выглядел намного прекраснее и величественнее, чем в видениях или на рисунках Тишу. Она невольно улыбнулась и тот, что вылез из проруби, приветственно приподнял один уголок тонких губ. Губ того, кого весь Полар называл своим Ужасом.
Дивы, что стояли по обе стороны от него, склонили головы бестрепетно подчиняясь своему вожаку, вождю и правителю.