Дети встали с кровати и приготовились ждать тех, за чью жизнь еще можно было побороться.
Таши вызвала часы на ближайшей стене, так как знала, что потом на это не будет ни сил, ни возможности. Они показывали шесть часов девятнадцать минут. Раннее-раннее утро.
Она посмотрела на кровать, но мысли о сне даже не шли в голову. Наоборот, хотелось бежать, лететь, делать что угодно. Что угодно но не сидеть и ждать непонятно чего. И непонятно кого.
Двадцать минут.
Не было слышно ничего, кроме отсчетов ударов собственного сердца и прерывистого дыхания друзей. Таши даже не смела отвернуться от бесконечно гладкой и совершенно спокойной стены с проходами.
Двадцать одна минута.
Девочка вслушивалась в каждый шорох, каждое случайное движение снежной пыли, дуновение ветра. Не выдержав, она на негнущихся ногах подошла к тумбочке и увидела там плетеную, забытую кем-то серебристую тесёмку. Посмотрев на нее секунду, Таши аккуратно взяла ее и завязала на затылке неуклюжий тонкий хвостик.
Двадцать две минуты.
Ее уже распирало от желания подойти к стене, приложить к ней ладонь и открыть проход до совушни. Но этим она могла увеличить длину прохода для тех, кому попасть в лазарет было жизненно необходимо.
Двадцать три минуты.
Эллан сел на кровать и со вздохом уставился на собственные, облетающие от чешуи руки. Зубы Оака начали отстукивать ритм боевого барабана, сам мальчик даже старался не моргать, чтобы случайно не пропустить того, что должно было вот-вот начаться.
Девочка вспомнила предыдущий раз. Тогда пришла Шрим и привезла чай. А потом, рассказала про Вересковую и ее последствия. Интересно, почему она не пришла сейчас? Ведь заботливее и сердобольнее в Поларе не было никого. И ее сердце болело всегда и за всех, независимо от причины и ее тяжести.
Двадцать четыре минуты.
В повисшем затишье, раскатом грома раздалось короткое бурление. Стена, что открывала проходы, начала медленно рябить и исчезать, утончаясь с каждой пройденной секундой.
Лед совсем растворился, открывая взору стоявших точно перед очередной битвой стражей.
Впереди всех, а их было всего двенадцать, стояли почти незрячие Дельта. Все трое юношей под локти стремящихся завалиться Пси.
- Куда их? – слепо двинул зрачками Эрланд.
Девочка нелепо махнула рукой в сторону кровати, и только спустя секунду сообразила, почему все кроме Дельта начали идти, неся на себя раненных.
- Сюда! – громко крикнула она, и встрепенувшийся от ее голоса Дельта повел висевшего на нем Пси три, прямо на ее голос.
Она быстро осмотрела всех троих юношей, и подморозила одному из них вспухшую лодыжку. Другому остановила кровь, что текла из плеча. Перешла к следующим.
Дельта начали помогать. Правда для того, чтобы они подошли и что-то сделали, их было необходимо позвать.
А Таши, тем временем, вместе с Эллом и Оаком перебегала от треугольника к треугольнику. Рук сильно не хватало. Очень нужны были Тау, но видимо они все помогали в совушне.
Здоровые стражи, тем временем, ушли за другими пострадавшими. И если честно, девочке было некогда следить за их передвижениями. Стоны и крики раненных забивали все внимание и занимали абсолютно все время.
Из незакрытого прохода послышались взволнованные и суматошные вопли. Кто-то бежал, сбивая дыхание каждым шагом, кто-то грузно топал, явно неся что-то очень тяжелое. Слышались приказы, стоны, шарканье, переругивания.
Где-то рядом, кого-то неумело, но старательно бинтовал Эллан, Оак накладывал другим ледяную шину, а Эрланд и его треугольник вправляли еще кому-то вывихнутое плечо.
Спустя тридцать секунд, сквозь проход прошли еще несколько треугольников. Таши ужаснулась, почти каждый из них, если не хромал сам, то обязательно нес или поддерживал кого-либо из раненных стражей. Доведя или донеся которых до кроватей, они уходили вновь.
Тревога и печаль переполняла все, лица, разговоры, жесты. Здоровые доносили больных и уходили за другими. В лазарете уже лежало восемь треугольников. Таши как раз подошла к широколицему Каппа два, чтобы остановить кровь, что текла из уродливой пробоины на щеке.
Когда девочка, перейдя к другой кровати почти умело бинтовала голову темноволосому Ро один, Альфа один вместе с Альфа два и еще одним треугольником, принесли еще шестерых. В одном из них девочка узнала едва сохраняющих сознание Эпсилон, а в другом безжизненно лежащих Гамма.