Оле запил чаем большой кусок жареной жирной морской рыбы и проводил товарищей на заседание во Дворец профсоюзов.
Отправив письмо, он завернул в агентство Аэрофлота и увидел у касс длинную очередь.
— Надо записаться, — сказал парень в морской форме, — и раньше, чем через две недели, не надейтесь улететь.
Сначала эта новость повергла Оле в уныние, но потом он сообразил, что две недели вполне достаточно, чтобы не спеша как следует познакомиться с Магаданом. Он еще не был в театре, в кино и не побывал на футбольном матче, о котором знал только по радио. Оле записался в очередь на авиабилет. Парень в морской форме обнадежил его, что улететь можно будет где-то во второй половине июля.
По-прежнему стояла прекрасная солнечная погода. У входа в универмаг торговали цветами. Цены были ошеломляющие, но и цветы, надо сказать, были роскошные, таких Оле никогда не доводилось видеть. Особенно вот эти, белые, словно сделанные из пушистой шерсти с шеи матерого оленя. Оля купил три цветка.
Так, с цветами в руке, он вошел в магазин.
Оле несколько раз возвращался в отдел часов и разглядывал электронные наручные часы. Такие он мельком видел только у глазного доктора Пуддера. Часы стоили раза в два больше обычных, но не это удерживало Оле. Его волновала мысль о возможности иметь такие часы. Оле где-то читал о жидких кристаллах, интегральных схемах, что-то помнил из школьного курса физики, но все равно тайна светящихся цифр была необъяснима. У Оле для такого рода явлений имелось свое тайное определение: космические… Так вот в этих часах ему чудилось нечто инопланетное, таинственное, пришедшее на магаданскую землю из других миров. Может быть, Оле давно обратился бы к продавцу с просьбой показать часы, но за прилавком стояла девушка… В ней было что-то от полузабытого облика юной Зины, еще той далекой поры, когда они любили друг друга без слов на тундровых холмах. Необычный, поднимающийся кверху, к вискам, разрез глаз был подчеркнут легкой линией синего карандаша. Вообще-то Оле не любил рисованные лица. Ему виделось в этом нечто искусственное. Но обычай подкрашиваться в последние годы распространялся среди чукотских и эскимосских молодых женщин с невероятной скоростью. Он сделал по этому поводу замечание Зине, когда она была еще его женой. Зина ответила так: «Тогда сделаю татуировку, как у твоей мамы…» У матери Оле обе щеки были украшены тремя синими параллельными линиями с каждой стороны.
Оле поднялся на второй этаж универмага, походил по отделу тканей, спустился вниз и выпил кофе возле небольшой стойки у входа.
Вернувшись в отдел часов, он встретился взглядом с девушкой. Обычно равнодушная, как, впрочем, и все здешние продавщицы, девушка вдруг улыбнулась. И Оле зарделся, засмущался, потупился, как десятиклассник, и отошел.
Он уже решил уйти из магазина, но все же неведомая сила привела его снова к витрине с часами. Оле старался не поднимать глаз, вперив взгляд в электронный циферблат, на котором каждую секунду выскакивала светящаяся, чуть бледноватая при ярком дневном свете цифра.
— Хотите купить часы? — услышал Оле над головой голос.
— Да, — прохрипел он в ответ.
— Электронные?
— Да, — повторил Оле и, прокашлявшись, поднял взгляд.
Девушка стояла близко — можно было дотянуться до нее через прилавок — и улыбалась одними глазами. На ее темных щеках Оле разглядел пушок.
Девушка достала часы и коротко приказала:
— Снимите ваши.
Оле отстегнул ремешок старых часов «Полет» с помутневшим стеклом и подставил руку.
Продавщица ловко защелкнула металлический браслет, и Оле почувствовал на своей руке прохладу и солидную тяжесть новых часов.
— Нравится? — с улыбкой спросила девушка.
Он молча кивнул.
— Можете заплатить в кассу.
Оле вернулся с оплаченным чеком — девушка ждала его с прежней улыбкой. Старые часы были положены в коробку.
— Я правильно вас поняла? — спросила девушка с прежней улыбкой.
— Правильно, — сказал Оле и вдруг, неожиданно для себя, подал ей букет. — Большое вам спасибо.
— Ой, что вы, товарищ! — смутилась девушка. — Это так необычно, чтобы покупатель цветы дарил.
— Пусть будет так, — торопливо сказал Оле. — Я вам очень благодарен. Спасибо большое.
Он сунул букет ошеломленной девушке и поспешно вышел из магазина на яркий солнечный свет.
Оле двинулся вверх по улице, по направлению к телевизионной вышке, увидел вход в парк и завернул в него. При этом он время от времени поглядывал на часы. Оле уселся в стороне на скамейку и принялся разглядывать покупку. Да, в них и впрямь чудилось нечто космическое. Оле где-то читал, что внутри часов нет никакого искусственного подсвета и что сияние испускают жидкие кристаллы… Он напряг память, стараясь припомнить кое-что из школьного курса физики, но безуспешно.