Пины с удивлением оглядел друга.
— Почему же не радуешься такой новости?..
Кайо ничего не ответил и медленно побрел прочь, оставив у вертолета толстую пачку газет и журналов.
Ноги медленно несли его к яранге. В голове было пусто и зябко. Перед глазами стояло лицо Маюнны — нежное, с мягкой улыбкой, с розовато-смуглой теплой кожей. Отец всегда целовал Маюнну по старому чукотскому обычаю. Нежно прикасался к щеке, вдыхая детский молочный запах. Этот запах оставался у Маюнны даже тогда, когда она уже кончила семилетку, купила флакон духов «Красная Москва», поехала учиться в медицинское училище. Несколько лет Маюнна жила вдали от родителей. Лишь раз она появилась в тундре на каникулах, одетая в модный брючный костюм из толстой ткани. Тогда показалось, что дочка стала чужой, изменилась. Она разговаривала новыми словами, у нее появились необычные движения, которым она научилась в другой жизни. Кайо растерянно стоял перед ней, не зная, как держать себя. Но Маюнна сама сделала шаг навстречу и привычно подставила щеку. Кайо втянул в себя воздух и сквозь густой запах незнакомых духов ощутил родную молочную теплоту. Слезы, заблестели в уголках его прищуренных глаз. Снова перед ним была родная Маюнна — выросшая в тундре, в мягких шкурах теплого полога.
Кайо остановился и посмотрел на листок бумаги, который бился в его пальцах.
Как сообщить новость жене?
Что она скажет?
Вход в ярангу был темен, словно пасть каменной пещеры. Оттуда тянуло дымом и теплом живого огня.
Кайо шагнул в чоттагин и увидел сидящую на корточках Иунэут. Она раздувала огонь под большим чайником: обычно летчики пили чай в их яранге.
Иунэут подняла глаза, скользнула взглядом по мужниной руке, увидела листок бумаги, и ее лицо изменилось.
— С Маюнной? — настороженно спросила она.
Кайо молча кивнул и протянул листок.
Иунэут нетерпеливо развернула смятую бумагу и принялась читать, медленно шевеля губами. По мере того как смысл написанного доходил до нее, нахмуренное ее лицо разглаживалось и легкая улыбка растягивала уголки рта.
— Радость! — тихо выдохнула Иунэут и бережно сложила листок бумаги.
Кайо медленно опустился на ящик из-под галет, служивший сиденьем в кочевой яранге, и молча уставился на разгорающийся огонь.
— Ты разве не рад? — удивленно спросила Иунэут мужа.
Кайо был в растерянности. Он пока ничего не чувствовал, кроме огромной потери. Будто очутился он на краю глубокого ущелья в незнакомом месте и не знает, как и куда дальше двигаться.
— В сердце кольнуло? — участливо спросила жена.
Кайо кивнул.
Иунэут достала таблетку валидола и привычно сунула ее в рот мужу.
— Посиди, — сказала она, — я сама все приготовлю.
Проворно расставила чашки на столике, развернула пачки с печеньем, принесла из боковой кладовки холодные вареные оленьи языки. К этому она добавила длинногорлую бутылку болгарского вина.
— Берегла всю зиму, словно чуяла, что придет такая радость, — виновато произнесла она.
Кайо сидел и сосал валидол, ощущая языком сладкую прохладу. Ему надо было собраться с силами и мыслями, чтобы заставить себя порадоваться вместе с женой. Он пытался убедить себя, что рано или поздно такое должно было случиться: не могла же Маюнна всю жизнь оставаться ребенком — ей уже восемнадцать лет! В таком возрасте многие чукотские, да и не только чукотские девушки выходят замуж. Иунэут была лишь на год старше теперешней Маюнны, когда он на ней женился. Или у него сместились понятия времени?.. Но как пережить то, что Маюнна уже навсегда уходит из родительского дома и самым дорогим местом на земле ей будет другой дом, самым близким человеком другой человек…
Иунэут возилась в чоттагине, бесшумно двигаясь от костра к столику и обратно. Изредка она кидала испытующие взгляды на мужа. Наконец, обеспокоенная его странным состоянием, она приблизилась и спросила:
— Неужто тебя беспокоит то, что он русский?
Кайо вздрогнул. Он даже в первое время и не подумал об этом. Как же он это упустил из виду! Конечно, не так уж это и важно, что он русский. Мало ли русских прижились на Чукотке так, что их уже трудно отличить от местных? Но ведь тот парень, наверное, никогда не жил в тундре, не знает, с какой стороны подойти к оленю… Кайо не против смешанных браков. Было время, когда он сам чуть не женился на русской. Но, во-первых, когда это было! Во-вторых, одно дело, когда мужчина женится, и совсем иное — когда девушка выходит замуж… Тут совсем запутаешься!