Алексей суетился, переставлял мебель, обращался с какими-то словами к Маюнне, спрашивал совета, а она все не могла очнуться от оцепенения, не могла отмахнуться от тех мыслей, которые ввергли ее в смятение.
И несколько раз в голове мелькало: «Неужели с ним всю жизнь?»
Она убеждала себя, что так и должно быть. А эти мысли — просто оттого, что она растерялась от необычной обстановки и необычного события. «Интересно, так ли чувствуют все, когда выходят замуж… Спросить бы у кого-нибудь…» Но подружки были так рады, так счастливы, что, казалось, они радуются замужеству Маюнны больше ее самой…
Алексей осторожно, с помощью Кымына внес большую двуспальную кровать, купленную у начальника полярной станции, уезжавшего насовсем из Улака. На его место приехал неженатый мужчина, и, таким образом, семейное ложе переходило новой семье.
— Что с тобой, Маюнна? — участливо спросил Алексей, когда добровольные помощники разошлись и в квартире остались одни молодожены.
— Голова разболелась, — солгала Маюнна, покраснела, но тут же, к своему удивлению, почувствовала, что в голове и впрямь как-то тяжело, словно наглоталась дыма или надышалась лекарств с эфиром.
— Прими тройчатку, — со знанием дела предложил Алексей, — а еще лучше пятерчатку.
— И так пройдет, — тихо произнесла Маюнна.
Кончилась юность, детство далеко позади, и так щемяще горько от мысли, что все это уже никогда больше не повторится, безвозвратно ушло в прошлое. И это чувство тревожного ожидания чуда зачеркнуто строгими, неумолимыми строчками брачного свидетельства. Все. Теперь надо ожидать других чудес, надо быть взрослой, серьезной. Придется отказаться даже от своих мечтаний, когда она воображала себя иной раз невесть кем: капитаном большого, прекрасного корабля, летчиком реактивного самолета. На огромном вертолете, который она мельком видела в Анадырском аэропорту, она мысленно прилетала в тундру, легко зацепляла ярангу и перевозила на новое место, куда уже гнал свое стадо отец. А может быть, даже есть такой большой вертолет, куда может поместиться все двухтысячное стадо? Самолет такой есть, Маюнна читала о нем и видела в кинохронике. Или прилететь знаменитым хирургом с большой передвижной операционной и сделать пересадку сердца отцу, который жалуется на боль в груди. Пересадить ему неутомимое оленье сердце, превзойти знаменитого южноафриканского хирурга Кристиана Бернарда. Доказать всему миру — незачем ждать, когда человек попадет в несчастье и освободится сердце для больного. Олени будут отдавать сердце человеку. А дальше? Дальше полет в космос, врачом на другую планету… Самое интересное, что многое Маюнна придумывала с полным сознанием того, что это никогда не сбудется, но мечты были ей нужны, они помогали жить и держали ее всегда в прекрасном настроении. Иной раз она даже «плавала» на экзаменах с таким достоинством, что удивляла экзаменаторов и подруг, не подозревавших о том, что она только что вернулась из операционной на далекой планете.
Но к лицу ли замужней женщине такие мысли?
Еще не все потеряно. Можно повернуть обратно, объяснить Алексею. Да, в конце концов, можно уговорить и Пэлянто. Он поймет. Давний друг отца… Отец. И все-таки надо было подождать. Откровенно высказать ему все. Как опрометчиво и легкомысленно она поступила! Уж отец бы не дал ей совершить необдуманный поступок. А сердце словно предчувствовало и торопило — делай быстро, не жди, иначе все повернется обратно… Захотелось быть самостоятельной. Но как, что нужно делать для этого?
Вот хлопочет Алексей Яковлев, муж Маюнны Кайо, записанный таковым в книге записей актов гражданского состояния селения Улак. Он поставил кровать на место у стены напротив окна, настелил на провисшую панцирную сетку несколько оленьих шкур, а поверх — двуспальный полосатый матрац производства Магаданского комбината бытовых товаров. Теперь дело за Маюнной — она должна положить постельное белье.
Алексей принялся за установку стола. Стол разборный. Первым делом надо привинтить ножки. Лучшее место для стола у окна. Окно, кстати, широкое, три стекла в ширину. Оно выходит на восток, на скалу, на которой стоит маяк. У соседей окна смотрят на морскую сторону, на лагуну и на главную улицу Улака — шумную и пыльную оттого, что по ней ходят трактора, автомашины и вездеходы. В ненастные дни стекла окон на морскую сторону дребезжат от напора ветра и брызги соленой воды залепляют стекла. Так что на восток — это удачно.
В углу комнаты лежали доски с заготовленными угольниками, шурупами — книжные полки. Точно такие же доски только покороче — на кухне. Свое хозяйство, свои собственные вещи, вызывающие совсем иные чувства, нежели интернатские тумбочки или вместительные шкафы в общежитии медицинского училища в Дебине.