Может быть, им здесь покажется слишком жарко после холодной Чукотки? Вентилятор электрический можно купить им в комнату, да окна держать открытыми, сделать в холодильнике лед… Но не делать же из квартиры ярангу! Да, задал задачу Алексей! Спасибо, сынок! Конечно, проще было бы, если бы Алексей женился на русской или на девушке из Средней Азии. Все-таки ближе к Ленинграду, да и есть что почитать про эти народы. А вот Чукотка… Что-то читал. Только давно. И про старую жизнь, когда в тундре хозяйничали купцы да богатые оленеводы. Попадались книги и статьи в газетах и про то, что нынче тот край — край золота и других ценных полезных ископаемых…
Петр Тимофеевич пошел в комнату сына, достал с книжной полки две энциклопедии — Детскую и Большую советскую со статьями о Чукотке и положил на журнальный столик. Потом еще порылся и обнаружил книгу Тихона Семушкина «Чукотка», роман Николая Шундика «Быстроногий олень». Было что почитать. Сложив книги стопкой, Петр Тимофеевич почувствовал облегчение.
Раздался звонок в дверь.
Шура была озабочена, деловита. Впрочем, она всегда была такая. Виталий Феофанович, как всегда, невозмутим. Он пожал руку тестю, блеснув синеватыми стеклами каких-то особых очков.
— Дал телеграмму маме? — торопливо спросила Шура.
— Пока нет, вот жду тебя, — ответил Петр Тимофеевич.
— Ну, папа, ведь они могут явиться в любой час!
Шура решительно подошла к телефону и набрала номер почты. Пока она давала телеграмму, Виталий Феофанович листал книги на журнальном столике.
— Вооружаетесь? — спросил он тестя.
— Надо же иметь хоть какое-то представление, — ответил Петр Тимофеевич.
— А что он будет делать с оленями? — спросил Виталий Феофанович с присущей ему серьезностью.
— Приедет — скажет, — уклончиво ответил Петр Тимофеевич.
— Интересно, есть у него ездовые олени? — продолжал Виталий Феофанович. — Я смотрел по телевизору, как ездят на оленях, — красивое зрелище!
— Пока определенно не могу сказать, — ответил Петр Тимофеевич. — Вот только это письмо у меня, а больше никаких сведений.
— Каким маршрутом едут, не сообщили? — поинтересовался Виталий Феофанович.
— Не сообщили, — ответил Петр Тимофеевич. — Но, видно, не на оленях.
Шура вошла из прихожей, села в кресло, закинула ногу на ногу и достала сигарету. Виталий Феофанович приготовился поднести ей огонь. Но Шура не стала закуривать. Она зажала сигарету в руке и заговорила:
— Насчет размещения — проблемы нет. У вас тут хватит места.
— А вдруг каждому захочется отдельную комнату? — предположил Виталий Феофанович.
— Как — отдельную комнату? — удивился Петр Тимофеевич.
— Раз дарят целое оленье стадо — значит, народ состоятельный…
— Ну, это глупости, — довольно резко отрезал Петр Тимофеевич. — Пусть привыкают по-нашему, коли породнились с нами.
— Второе, — деловито продолжала Шура, — нужно продумать программу. Поскольку мы все народ работающий — нужно распределить обязанности. Виталий возьмет на себя музеи и поездки в Пушкин и Петергоф, я — памятные места города, а мама — магазины.
— А мне что? — спросил Петр Тимофеевич.
— А тебе, папочка, самое ответственное, самое почетнее задание: познакомить друзей с Чукотки с рабочим Ленинградом, с заводами, фабриками, ну и рассказать о славном революционном прошлом города. Без этого нельзя обойтись — серьезно продолжала Шура. — Много гостей приезжает в Ленинград, а какое впечатление увозят? Музеи, музеи, дворцы, фонтаны, а что делают настоящие ленинградцы — они толком и не знают. Может, только понаслышке.
— Это вам вроде партийного поручения, — заметил Виталий Феофанович.
Петр Тимофеевич серьезно ответил:
— Ты говоришь дело, дочка.
— Чтобы не терять времени, надо сейчас же отправляться за покупками, — решительно сказала Шура. — Составим список.
Прикинули, что купить, и спустились вниз, к стоявшему у подъезда «запорожцу».
За рулем зять выглядел внушительно. Обычно рядом с ним садилась Шура, но в тех редких случаях, когда в машину садился Петр Тимофеевич, Шура уступала ему место.
Для начала заехали на рынок за свежими овощами.
— Молодую картошку Елена Федоровна привезет, — заявил Петр Тимофеевич.
— Вот что значит иметь собственный огород! — заметил Виталий Феофанович. — Сюда бы еще Алексеево стадо — прямо натуральное хозяйство!
— Это точно! — в тон ему весело отозвался Петр Тимофеевич и с сожалением сказал: — Чего-чего, а оленьего мяса мне пробовать не приходилось.