— Есть идея! — Виталий Феофанович даже затормозил. — Давайте купим оленину!
— Да где ее найдешь в Ленинграде? — усомнился Петр Тимофеевич.
— В магазине «Дары природы», — сказал Виталий Феофанович.
Поехали в магазин «Дары природы».
В прохладном полуподвальном торговом зале было пусто и пахло землей. На полках рядами стояли банки с медом, с маринованными овощами, желтели плетеные лукошки с орехами, висели пучки каких-то сушеных трав.
— Оленье мясо есть? — вежливо осведомился Виталий Феофанович.
— Оленьего нет, — ответил продавец, — но есть кабанье, сайгачатина, имеются перепелиные яйца. Медицина очень рекомендует перепелиные яйца.
— Что будем брать? — спросил Виталий Феофанович, обращаясь к Шуре, которая брезгливо рассматривала темное мясо сайгака.
— Мясо сайгака тоже считается лечебным, — продолжал продавец. — Медицина рекомендует…
— У вас не магазин, а прямо аптека, — заметил Петр Тимофеевич.
— А что тут удивляться? — ответил продавец. — Продукты естественного происхождения, как известно, сохраняют больше витаминов и очень полезны для организма. Особенно рекомендуются людям среднего возраста.
— Мне не очень нравится и кабанье, и сайгачье мясо, — тихо сказала Шура отцу. — На вид уж больно непривлекательны.
— А нужно ли все это? — устало спросил Петр Тимофеевич. — Наверное, оленьего и другого мяса наши гости за всю жизнь вволю наелись, и мы их ничем не удивим. Думаю, что самое лучшее — это угостить их хорошим русским обедом.
— Есть идея! — сказал Виталий Феофанович, выводя машину на проспект.
— Ну? — повернулся к нему Петр Тимофеевич.
— Сготовить окрошку.
— Верно! — поддержал его Петр Тимофеевич.
Вернулись домой они уже поздно вечером.
Петр Тимофеевич открыл своим ключом квартиру. Елена Федоровна сидела за столом и листала энциклопедию.
— Где вы пропадаете? — накинулась она на вошедших. — Я тут вся извелась, ожидая.
— Покупками занимались, — ответил Петр Тимофеевич, — Ну, раз ты уже в курсе, выкладывай свои соображения.
— Погоди, мама, — Шура достала свернутый листок бумаги, — мы тут кое-что наметили.
Елена Федоровна выслушала все, прочитала написанное и возмущенно сказала:
— Да вы что? Кого собираетесь встречать — родственников или иностранную делегацию?
— Все-таки люди с Чукотки, — попыталась возразить Шура.
— Ну и что, что с Чукотки? Чукотка тоже советская земля. И люди там советские живут. Конечно, надо их встретить хорошо, но по-родственному, — уже более спокойным голосом продолжала Елена Федоровна. — А то напридумали — экскурсии на заводы, туда-сюда. Пусть просто поживут. Куда захотят — пусть туда и ходят.
— Но Эрмитаж им надо показать, съездить в Петергоф, — сказал Виталий Феофанович.
— Только если сами захотят, — повторила Елена Федоровна. — У меня лично от фонтанов голова болит. Куда как лучше привезти к нам в Рощино. Тишина, лес…
— Но ведь там удобств нет, — напомнила Шура.
— Будто у них в ярангах удобства!
— В газетах писали, что чукчи больше в ярангах не живут, — подсказал Виталий Феофанович.
— Мало ли что пишут в газетах.
— Да и Алеша вот в письме сообщает: квартиру дали в новом доме, — Петр Тимофеевич взял письмо, — со всеми удобствами.
— Ну, не понравится на даче — обратно в город поедут, — легко согласилась Елена Федоровна. — А делать из них делегацию — нечего!
— Пожалуй, верно, — неожиданно для всех первым согласился Виталий Феофанович. — Это даже было бы несколько оскорбительно.
Порешили на том, что все будет так, как сказала Елена Федоровна.
В районном центре, который Кайо не узнал, потому что не был там лет десять, все поразило его — и новые дома, и сам разросшийся поселок.
Когда он в детстве приехал сюда в пионерский лагерь, он первым делом подумал, что именно так должны выглядеть настоящие города. А всего-то здесь вдоль низкого берега залива стояло полтора десятка деревянных домов, среди которых невообразимо огромными зданиями выглядели интернат и больница. От берега, где возвышались высокие кучи каменного угля, к домам вели рельсы узкоколейки. Собаки, впряженные в вагонетку, шустро бежали меж рельсов, и каюр весело поглядывал по сторонам, пощелкивая бичом, покрикивая на свою удивительную упряжку. Вагонетка мчалась, колеса стучали по рельсам, а Кайо уже видел в своем воображении тундру, прорезанную по всем направлениям длинными железными полосами, по которым катились вагонетки не только с собачьими, но и с оленьими упряжками.