Над головой Нанока грохнул выстрел.
На воде расплывалось темное пятно крови. Второй стрелок кинул гарпун. Оживший пыхпых прыгнул за борт и закачался на воде. Рулевой развернул вельбот, а моторист снизил скорость. Судно подошло к пузырю. Стрелок поймал его в принялся медленно вытягивать кожаную бечеву.
— Ну вот, — удовлетворенно сказал Асыколь, — обед у нас есть… На чем я остановился? А-а, ностальгия. Все рассказал Оксане и говорю: «Я тебя очень люблю и справлюсь с ностальгией. Не обращай внимания». Тут начала она меня уверять, что сама тоскует по Чукотке. Сперва я не верил, а она все твердит: поедем обратно. Вспоминала вслух тихие зимние вечера, когда в небе шелестит полярное сияние, далекий морской горизонт, тундру и светлые чистые ручьи, откуда можно без опаски напиться чистой, холодной, вкусной воды. Недели, две убеждала, пока я согласился. Вот так и вернулись обратно в Сиреники.
— А как она дома у тебя?
— Нормально.
Нанок, задавая этот вопрос, имел в виду то, что жизнь и домике эскимосского охотника своеобразна: надо уметь сушить одежду, чинить торбаса, разделывать добычу.
— Надо было тебе остановиться у меня, — улыбнулся Асыколь. — Увидел бы, как Оксана все ловко делает. Иной раз кажется, что она родилась в нынлю. Правда, всему она научилась у моей матери. Хотя шьет Оксана, по-моему, лучше, чем мать. Вечером, бывает, сидишь, слушаешь радио или читаешь, а она сидит перед тобой и сучит нитки из оленьих жил — иногда это даже смешно. По-нашему говорит хорошо и детишек учит. Вот только к одному не мог я ее приучить. Ты знаешь, когда нерпу принесешь к порогу жилища, прежде чем втащить ее внутрь, надо напоить водой. Оксана не может этого делать. Не признает — и все! Приходится маме выносить ковшик или даже самому… Так что, Нанок, если это можно назвать счастьем, то я счастлив… А ты как?
Нанок пожал плечами.
— Ну хоть любимая девушка у тебя есть?
— Может быть, есть, — неуверенно ответил Нанок.
— Что значит — может быть?
— Трудно сказать.
— Как ее зовут?
— Зина Канталина, — Нанок произнес ее имя и тут же пожалел.
— Где же я слышал про нее? — наморщил лоб Асыколь. — А-а! Артистка ансамбля «Эргырон». Хорошая девушка. Зря так неопределенно говоришь. Беседовал с ней на эту тему?
— На какую?
— Что любишь и так далее…
— Нет.
— Как же так?
Нанок не знал, как отвечать, но тут ему на помощь пришел стрелок.
— Фонтан? — вскрикнул он, показал рукой направление.
Асыколь кинулся на рулевую площадку.
Посередине вельбота, там, где должна стоять мачта для паруса, стрелки установили треногу и укрепили на ней специальное ружье. Это оружие появилось в чукотских и эскимосских промысловых хозяйствах сразу же после войны и полюбилось китобоям. Раньше, чтобы добить морского великана, требовалось всадить в него несколько сот пуль, а тут — одна-две — и кит готов.
Остальные вельботы тоже заметили фонтан и устремились в погоню за китом.
Вместо малых моржовых гарпунов на носу вельбота приготовили большие, китовые, рукоятки которых достигали толщины двух человеческих рук.
Теперь и Наноку был виден китовый фонтан.
Асыколь вел вельбот, безошибочно угадывая, куда поверяет кит, как изменит направление. Кит уже был близко. Асыколь передал румпель и занял место на носу вельбота. Тщательно проверил гарпун, ременный линь, прочнее установил ноги и застыл.
Кит повернул к берегу, развернулись и вельветы за ним. На носу каждого судна наготове стоял гарпунер. Кит, видимо, почуял преследователей. Он часто менял направление, надолго нырял, но предательский фонтан каждый раз выдавал его присутствие. В вельботе царила напряженная тишина, прерываемая лишь короткими командами Асыколя.
Сердце у Нанока колотилось, и он чувствовал во рту непривычную сухость. Он не впервые участвовал в китовой охоте, но на этот раз что-то новое, властное поднималось у него в душе, подминая под себя все остальные чувства, возрождая силы, делавшие все его тело, разум, мускулы направленными только к одной-единственной цели — добыть кита, добыть морского великана, гору жира и мяса.