— Что так на меня смотрите? Потолстела?
— Не говори ерунды! На личном фронте у тебя как?
— Да так… — вздохнула девушка. — Все неопределенно.
— И зря! Нам любовь нужна, дети потребны. Возрождать человечество! Ты лучше осмотрись по сторонам. Мне персонал ученые люди помогают нынче подбирать. Заметила, как обстановка на станции в последнее время изменилась?
— Да, — Наталья подняла удивленные глаза. — А я думала, что мы попросту притерлись друг к другу.
— Ха! Если бы было так просто. Наука постаралась. Раньше бы их наработки в армию внедрить. Сколько модно было конфликтов избежать. Но ладно! Ты меня услышала, так что приступай к делу тотчас. Твои полномочия на рабочем месте.
Наталья решила, воспользовавшись оказией, поплавать в бассейне. Это неплохая физическая нагрузка. Все её мысли были заняты предстоящей работой. Стать путь и временно вторым человеком на самой важной базе планеты! Кому расскажешь, не поверят! Она возглавит изучение присутствия инопланетных гостей на Земле! Может быть, и существовали люди умнее и опытней её, но в данный момент здесь их не оказалось. Так что не стоит нервничать, а следует засучить рукава и начать работать.
После душа Романова долго вытиралась и не заметила восхищенного взгляда молоденького сержанта, случайно оказавшегося около открытых дверей душа. Он пришел помочь генералу, но так и застыл на месте, обнаружив в раздевалке невероятно красивую и к тому же обнаженную девушку. Как можно пройти мимо такого великолепного и волнующего зрелища!
Безумство жизни на планете невозможно остановить, не убив полностью!
Глава 40
2 февраля 2037 года. Норильск. Аэропорт Алыкель
Михаил Соловьев спустился по спущенной рампе на взлетное поле и поёжился. Столица Арктического края встретила его тридцатиградусным морозом и темнотой. Не то чтобы в северном Казахстане было намного теплее, но здесь вдобавок дул сильный и промозглый ветер. То-то их при посадке так болтало! Дико хотелось согреться. Полет в грузо-пассажирском самолете — это совсем не то же самое, что в комфортном пассажирском лайнере. Но других рейсов оказией не случилось, а ждать Михаил больше не мог.
— Чего, озяб солдатик?
— Есть такое, — рядом с сержантом остановился невысокий служебный автомобиль, и оттуда вывалился мужичок в ярком жилете. — Есть где у вас согреться?
— Давай ко мне быстро, увезу в аэропорт, — подождав, когда Соловьев закинет в машину баул и сядет на пассажирское кресло, служащий аэродрома продолжил. — А чего это тебя посреди поля бросили? Мы еще одни рейс сейчас принимаем, нечего на нем торчать. Ветер поднимается, вишь, какая пурга идет.
По полю уже вовсю мело, с неба посыпался снег. Михаил наклонился и глянул в лобовое стекло.
— А что, в такую погоду самолеты приземляются?
— А куда деваться? Техника у нас самая современная, можно вслепую садиться. Но полосу будет засыпать. Нужно чистить постоянно. Приехали, вход там. Бывай, служивый!
— Спасибо!
Соловьев сноровисто подхватил баул и огляделся. В стороне высилась груда металлических изделий, он узнал стойки ограждения и многочисленные ворота с системой безопасности. Видимо, здесь раньше принимали беженцев. Перед тем как пустить эвакуированных в город, всех в обязательном порядке сначала прогоняли через «Зону безопасности». Михаил нахмурился. Для него Арктика — глубокий тыл.
«Здесь было все так серьезно?»
Сейчас двери оказались не заперты. Михаил прошел внутрь и через тамбур зашел в полутемный зал прилета.
«Экономят, и правильно!»
Еще в самолете ему сказали, что в ночное время освещение в городе вырубается. Полярная ночь и так заставляла включать его днем. Проблем с электричеством не было, но ресурсы светильников и линий все равно стоило беречь. Сержант огляделся и двинул к уютному островку света в углу, где расположился буфет. С дороги захотелось перекусить. Он расстегнул бушлат и кинул баул себе под ноги.
— А можно чего-то горяченького и чаю? Летели долго, смерз.
Женщина лет тридцати, но с как будто изможденным, без капли косметики лицом бросила на него равнодушный взгляд:
— Талоны есть?
— Какие талоны? — недоуменно ответил Михаил.
— А вот такие! Без городских талонов еда не выдается. Чужие также не принимаем.
— Вот как?
Соловьев откровенно растерялся. Он уже и так отвык от всего цивильного, которое на поверку стало совсем незнакомо. Михаил бросил взгляд в сторону входа, вдруг появился кто-то из персонала и поможет. Затем заметил меню. Против блюд стояла цена не в рублях, а в каких-то «Т. К».