— Куда сапогами, намыто же! — привычно прикрикнула жена, по случаю выходного дня наводившая порядок в доме, крепком, сложенном из бревен шестистенке.
— Надь, а где мой тельник?
— Что?
— Тельник, глухая что ле?
Женщина подозрительно оглянулась на мужа.
— С утра уже зенки залил?
— Да окстись, старушка, не до этого нынче.
— Это кто у нас старушка? Я ж на четыре года тебя младше! — Надежда уперлась руками в крепкие бедра, выставив вперед немалого размера грудь.
— Ну не старушка, обознался, — примирительно вытянул руки Потапов — Тельник мой где?
— На что тебе он, пенёк трухлявый?
— Там суета какая-то за околицей, военных тьму нагнали, что-то роют около дороги.
— Ой, война что ль опять? — плаксиво протянула Надежда. — Мало нам было прошлых двух
Сергей плюнул в сердцах: ну что за бабья придурь!
— Кака война? Учения, наверное. Вот хотел пройтись, узнать, что да почем?
— Это надо, — кивнула ему женщина. По всем её понятиям с военными должны разговаривать мужчины. — На, держи, недавно постирала. Да сними ты эти говнодавы, надень новые ботинки, зря, что ли, покупали!
В тельняшке, гордости за десантное прошлое, и в накинутой поверх неё брезентовой куртке Потапов сверзился прямиком под светлые очи старшего сержанта Чухрая. Сообразительный северянин сразу отметил его, как лицо начальственное и руководящее. С ним и разговор и следовало начинать.
— Браток, привет! — широко улыбнулся военному Потапов. Его простодушное открытое лицо располагало к разговору.
— Чего тебе? — помкомвзвода был явно не в духе.
— Куришь?
— В армии сейчас не курят, гражданин.
— У нас курили, — весело прогоготал Сергей, мрачная физиономия сержанта его нисколько не смущала. Утро выдалось хмурым и ветреным, чего ж тут радоваться! — Слышь, служивый, вы из какой дивизии? Я сам бывший десант.
— Да? — взгляд военного несколько потеплел. Все-таки слова о десантном братстве даже после реформы армии не оставались пустым звуком. — Мы сами с Костромы.
— Ивановские значит, — понимающе кивнул Потапов. — А я службу в Пскове тянул.
— Ну, почти соседи. Участвовал где?
— Не. Дембель двенадцатого вышел. На Кавказе уже закончилось, а на Украине не началось. Правда, офицеры у нас были боевые, гоняли до седьмого пота. Да и сами парни мы с понятием, не зря дрючили: башка целей будет.
Их разговор прервал окрик молодого подтянутого военного, скорей всего офицера. Потапов кто в каком звании разобрать сразу не мог, погоны давно отменили, поди, пойми, что там на форме нашито?
— Чухрай, почему у тебя посторонние на участке?
Сержант был калачом, тертым и тут же находчиво, ответил:
— Товарищ старший лейтенант, это мы с местным населением мосты наводим. Кстати, бывший десантник, в Псковской служил.
— Десантник, говоришь? — командир ротной тактической группы старший лейтенант Старостин выглядел очень молодо. Светловолосый и светлобровый, с пушком на щеках он не сильно смахивал на опытного военного. Но крепкие плечи и налитые силой мышцы выдавали в нем человека твердого и подготовленного.
— Так точно, товарищ старший лейтенант! Вот пришел поинтересоваться, откуда вы и зачем? Ведь у нас армия и народ едины? Мало ли что и вам понадобится, молочко свежее там, картошечка, грибочки того урожая.
— Молочко говоришь? — лейтенант нахмурился и огляделся. Работы идут по плану, техника подошла вовремя. Но почему же его гнетет что-то подлое и мрачное? — Слушай, Чухрай, посмотри, что там с палатками.
— Есть!
Старостин еще раз бросил взгляд в сторону немолодого мужчины и решился.
— Значит, слушай сюда, десант. Я, конечно, нарушаю, но… Короче, валить вам надо с вашей деревни куда подальше. Я многого не знаю, но предчувствия у меня больно уж нехорошие. Начальство таким наскипидаренным никогда еще не видел. Чуешь? Наш блокпост в скором времени станет крайне горячим местечком. Потому что заграждения будем ставить туда и туда. И далеко. Зачем и от кого не ведаю.
— А как же… — Потапов осекся, тут же напрягшись. — Дык у нас посадки на носу, земля скоро отогреется. Да как же…
— Бросайте все к черту! — офицеру было неприятно, походя, разрушать чью-то жизнь, ну уж лучше вот так, дальше будет только хуже. Старостин лукавил, знал он больше остальных. Его дед, в прошлом высокопоставленный военный, поэтому сюда его и отослал. — Государство, конечно, позаботится, но сам понимаешь…