— Ну что, Иваныч, — Михаил сел поудобнее. — Следи за флангами, не высовывайся, для этого у тебя кабельный оптический щуп есть. Он уже выведен на твой коммуникатор, что находится в шлеме. Накидываешь на глаза монитор и смотришь. Не забывай про ротную тактическую сеть, новости мне сообщай. Гранаты приготовил?
— А то, как же! — коренастый мужчина деловито жевал плитку темного шоколада.
На вид спокоен, но все-таки первый бой, он самые мерзкий. Это, когда от страха голова ни хрена не соображает, а мощный всплеск адреналина мешает прицеливаться. Руки буквально ходят ходуном, ноги предательски подрагивают, в голове неясный постоянный шум.
Лишь вбитые в подсознание рефлексы и выучка помогают как-то держать себя в руках и делать дело. Во втором и третьем бою уже легче, начинаешь немного соображать и действуешь более грамотно. Но ведь до них еще надо дожить?
Соловьев прильнул к МНУ, скоро колыхающаяся серая толпа будет уже на линии огня. Он перевел прицел в оптический режим и установил кратность, затем поставил пулемет на сошки и высунул в одну из узких амбразур. С той стороны расчет прикрывали стальные листы и бетонные чушки. Даже танковым выстрелом не прошибить.
— Господи! Да там же их бабы и детки! Ну что за ироды такие?
— Иваныч, не мельтеши! Фанатики, что с них взять? — Михаил пристроился удобнее — Посмотри лучше на лица, у них явно чума, потому их не жалеют. Стараются у нас жалость вызвать. Пехота следом, вообще, в масках идет.
— Точно! Неужели они думают, что это сработает?
— Не знаю, Иваныч, — Соловьев глубоко вздохнул. В ту же секунду, как получил по гарнитуре команду, он нажал на спусковую скобу. Пулемет привычно рыпнулся, выплюнув вперед короткую очередь. Было невероятно жутко стрелять по толпе мирных, наблюдая в пятикратный прицел их лица, скорченные в гримасах от жуткого осознания близкой смерти. Ужас, понимание неизбежности, страх смерти, боль и отчаяние. Михаилу казалось, что это стреляет не он, а какое-то чужеродное тело с отблесками былого сознания.
— Ленту! — открыть ствольную коробку, поставить правильно без перекосов ленту, закрыть коробку, дернуть рукоять перезаряжания и снова к прицелу. Толпа отчаявшихся людей заметно поредела, большая их часть ринулась опрометью обратно, где бедолаг, в свою очередь, встречали смертоносным огнем.
Соловьев частью сознания отметил, что в той стороне появились высокие султаны разрывов от самоходных орудий. Уже начала чадить взорванная вражеская техника, посреди лежащих на поле тел и мечущихся среди взрывов беженцев появились грязно-желтые тела чужих пехотинцев. Они отчаянно перли вперед, подпираемые загрядотрядами мусульманских фанатиков.
Оставшиеся у врага бронетранспортеры и машины пехоты открыли шквальный огонь по линии обороны. Где-то рядом вскрикнул от внезапной боли боец, по брустверу с наружной стороны гулко застучали пули, разрывались снаряды от автоматических пушек, в воздух полетели осколки от бетонных укреплений, жутко звенело от попаданий железо.
— Ложись, парень! — на Михаила навалилось тяжелое тело. Он с ужасом услышал противный вой, их позицию накрывали из минометов. По внутренней стороне бруствера застучали осколки, в воздух полетели комья земли. Рядом громогласно ухнуло и сразу заложило в ушах, команды из гарнитуры никак не могли пробиться к мозгу лежащего на дне окопа бойца.
«Так, это не дело валяться, надо встать, противник уже близко» — Михаил столкнул с себя грузное тело и сел. В голове гудело, он ощупал туловище, вроде как цел, потом резко развернулся ко второму номеру:
— Иваныч, ты как?
На него смотрели застывшие глаза хорошо и правильно пожившего на этом свете мужчины, из броника на его спине торчали зазубренные осколки, один из них вошел в открытую шею, убив Иваныча разом наповал.
«Вот ведь етическая сила!»
Ругательство, пусть и высказанное не вслух, вывело пулеметчика из ступора, и он кинулся к оружию. Пулемет был в порядке. Михаил быстро заменил короб с лентой, заученно дернул ручку и начал искать МНУ. Тот оказался разбит осколками, пришлось использовать щуп с планшетом. На мутном экране он разглядел бегущих вперед людей, за ними маячило несколько бронемашин.