К бывшему десантнику, виляя коротким хвостом и поскуливая, подбежала безродная псина, любили почему-то его все собаки.
— Шарик! Хозяин где?
Понятливый песик тут же побежал за сарай, там находилась мастерская. Хозяина Потапов застал за привычным занятием. Старик сидел на верстаке и крутил самокрутку, это новая у него забава случилась. Курить бросать пенсионер категорически отказывался, поэтому заказывал табак и бумагу папиросную по отдельности. Считал Рыжов, что всемирный заговор табачных компаний испортил все продающиеся сигареты, поэтому они и вредны.
— О! Николаич, то-то гляжу, как шлиц какой туда-сюда бегаешь. Случилось чего?
— Можа и случилось, поговорить надобно.
— Пошли тогда, чайком побалуемся, — старик кивнул в сторону исходящего дымом настоящего самовара. Еще одна забава стариковская.
— Чай не пил, какая сила, чай попил, совсем упал! — привычно съерничал Сергей.
За самодельным, покрытым клеенкой столом на некоторое время воцарилось молчание. Старик, уже опроставший три чашки крепкого чая и пораженный свежей новостью, вытирал полотенцем испарину. Потапов потянулся за очередным бубликом, вспомнив, что с утра и позавтракать забыл.
— Вот дела… — протянул задумчиво Рыжов, его огненная на солнце бородка соответствовала фамилии.
— Чего дела, как сажа бела!
— И чего ж надумал, Николаич? Ты мужик хваткий, все, видать, уже просчитал?
— На неделе съеду к тетке двоюродной, там и дядька рядом, к сыну опять же ближе ехать.
— Это ты правильно, — старик осторожно вылил чай в блюдце и нарочито серпая выпил. Закусывая питье простой карамелькой, еще одна рыжовская причуда. — А хозяйство то, как?
— А что хозяйство, дом не ахти какой, старый уже. Все хорошее вывезу. Да и государство обещало помочь.
— Ага, догонят и еще раз помогут.
— Эти могут. Когда они, что не за народный счет делали?
— Ну, это да, — согласился старик. — И что ж такое на нашу голову опять случилось. Чось лихоманка какая? Помнишь, что в двадцатом в мире творилось?
— Не знаю, Ефимыч, разве нашего брата, когда спрашивают? Вперед в атаку, за Родину, за…
— Сталина! — зычно прикрикнул Рыжов и засмеялся. — Или как там главного нынче величают?
— Да я и сам не помню. Знаю только, что Председатель был поначалу.
В проеме двери кухни появилась голова хозяйки, старухи Никитишны. Она подозрительно поводила ноздрями и спросила:
— Чегой вы с утра чаи гоняете?
— Окстись, Никитична, уж обед наступил, — ответил расслабленно Потапов.
— Ты лучше сядь, — строго объявил Рыжов, — дела, вишь, в мире серьезные.
— Чегой-то? — подозрение из глаз старухи никуда не ушло, но за табуретку она присела. — Ась по телевизору чего сказали?
— Да какой телевизор, Никитишна, — пробурчал Сергей. — Солдатиков надысь на дороге видела? Во! Беда у нас!
— Николаич уезжает с женой к своякам, — веско добавил старик.
— Ох-ты! — старуха по привычке закрыла рот рукой, почуяв нутром серьезное. — Да как же это⁈
— Не суетись, Мария! — Рыжов изменил своей привычке и назвал жену по имени. — Видишь, дело-то такое, секретное. Скажи спасибо Сережке, он человек служивый, иклюзив какой добыл, вот сидим, кумекаем. Такое дело насухо сложно разобрать.
— Ох, ах ты! — старуха намек поняла, и вскоре на столе самовар потеснили запотевший прозрачный шкалик и немудреная деревенская закуска: прошлогодняя капуста, грибочки в сметане, вскрытые рыбные консервы. Чуть позже старуха с гордостью добавила испеченные утром шанежки, покрытые толокном. Фирменный рецепт их семьи.
— Хорошо пошла, — старик добавил по третьей.
— Подожди, Ефимыч, не части! — Сергей уже малость размяк, но голову еще не терял. Но боже, как не хотелось выходить из этой уютной кухоньки и окунаться в уже начинавшую пугать реальность! — Надо ж народ как-то предупредить.
— А чего как-то? Уже.
— Чего?
Старик хитро улыбнулся:
— А ты Никитишну здесь видишь?
— Ах, ты ж ясный пень! — Потапов подскочил как ошпаренный. — Да она же всей деревне, поди, растрепала! Мне же по большому секрету!
— Садись давай, по секрету! Молод ты еще, Сережка. На власть чего надеяться? Разви ж она когды за людей вступалась? Мы для нее мелкие щепки, так что пусть так, чем никак.
Потапов внезапно осознал, что старик на самом деле прав, и сел на место. Опростав стопку ледяной водки, он облегченно вздохнул, хоть одна из проблем долой с плеч. Люди сами решат, что да как. Не вчера и не пальцем деланные, разберутся.