— Наши «симпатии» взаимны. Предлагаю сотрудничать по-хорошему. Ты же сам понимаешь, что по-плохому тебе понравится меньше. — Без лишних вступлений перешёл сразу к делу руководитель проекта.
Берсерк молчал, не выдавая способности говорить. Он и сам до конца не уверен, что сумеет вымолвить хоть слово, после того, ада в котором существовал. Сколько он не говорил? А сколько он находится в лаборатории? Полярный не доверял своей памяти, подвергшейся частичному стиранию.
— Думай. И лучше быстрее. — Зло выдал Колышкин и вышел.
Полярный не стал оборачиваться зверем. Наверняка уже к экранам прилипли и пялятся, чего он делать будет. Он как рыбка в аквариуме, за которой непрестанно наблюдают, не торопясь сожрать. Пушистая большая рыбина. А точнее медведина, которую разглядывают под микроскопом.
Все мысли его были далеки отсюда и меньше всего интересовала своя участь. Как там, пахнущая одуванчиками девочка? Плачет? Пытается навредить себе? Глупышка! Если бы подсунула ему отраву, он бы простил. Но сейчас злился, ведь она собиралась съесть «особый» мёд. Отчего так плохо выглядела? Что делают с ней там за этими стенами? Слишком много вопросов. Ответов нет.
Она не пришла на следующий день. Не пришла и после. Зато Колышкин наведывался и ждал, когда берсерк скажет свой ответ или его из него выбьют. Тут уж насколько терпения главного хватит. Он конечно же в курсе, что в камере сидит голый мужик, а не мишка.
— Я тут подумал, умеешь ли ты вообще говорить. Чего ты хочешь? Мы знаем, что ты отлично переносишь боль и нихрена нам не скажешь. Почему бы не поторговаться? Можно получить что-нибудь значимое для тебя. — Закинул удочку учёный.
Полярный дураком не был. Никаких условий, которые бы дали хоть малюсенький шанс сбежать ему выдвинуть не позволят. Значит, договариваться и смысла нет. Тем более, ни один берсерк не предаст свой род и не раскроет его тайну даже под пытками.
— Ожидаемо. — Хмыкнул Колышкин. — Что ж, я передам твой отрицательный ответ. Обычно молчание за согласие принимают, но тут учёный считал верно.
Проходили дни, а расплата так и не наступала. И Весна не приходила. Испугал он её или случилось плохое? Мужчина расхаживал кругами по «клетке». Как ещё назвать помещение с решёткой и больше ни с чем? Даже присесть не на что. Так, что или стой или на пол голый зад примости.
Прошло дней пять прежде, чем к нему пришёл не Колышкин. Точнее, не только он. Какой-то парень в таком же белом халате сопровождал его. Он же использовал новый прибор. Не тот, который называли «Энергоном». Не измеритель. Всё тело сковало от нажатия одной кнопки. Берсерк не мог пошевелиться. Новую игрушку придумали для собственного удобства и безопасности!
— Ну-ну, не надо так смотреть! Ты же знал, чем дело кончится. Раз не хочешь сотрудничать, терпи. — Если бы не сковывающий тело прибор, никто бы не решился просто так взять, да и войти в клетку к беру. Решётку открыли, а Полярный не сдвинулся ни на сантиметр. — Возьми у него кровь на анализ. — Скомандовал учёный и парнишка принялся за дело.
— У тебя новая шестёрка? — Рыкнул медведь, пока из него выкачивали кровь. Его волновала судьба девушки. — Предыдущую сожрал какой-нибудь медведь?
— Так всё же говоришь… — Прозвучало в ответ и только.
Глава 12. Приговор
— Вы не можете просить её об этом! — Возмущался Колышкин.
— Я не собираюсь просить. Слово-то какое… Она сделает то, что необходимо для достижения наших научных целей.
Второй голос девушка тоже узнала. Главный. И что они забыли у дверей её комнаты? Хотя здесь нет ничего, что принадлежало бы ей. Собственность лаборатории, как и она сама.
— Неужели вы… — Оборвал фразу Станислав Сергеевич.
— Да. Весна войдёт в клетку зверя. — Жёсткое и безапелляционное.
— Но она человек!
— Женщина. Берсерк неровно дышит к ней. Я просмотрел записи. Она должна послужить науке. В конце концов, мы заплатили немалые бабки за её тушку. — Как про какого-то тюленя сказал мужчина. Тушка — вот она кто для них.
— За то, чтобы она работала здесь, а не подвергала свою жизнь риску. Никто не знает, что у этого существа на уме! — Не унимался Колышкин. Удивительно, что он вообще осмелился вступить в спор с главным.
— Если этот зверь захочет трахнуть её, то так тому и быть! — Прорычал главный. — Зато мы узнаем, чем заканчивается такая связь человека и берсерка.
— Мы знаем, чем она заканчивается. Она не выдержит. Умрёт.