Девушка выйдет от него поломанной, но живой. Никто её не тронет. Не станет тестировать приборы. Брать анализы. Но он должен её сломать. Лично. И сгореть в медведжьем аду. А Весна сильная. Он чувствовал. Возненавидит его. Но будет жить.
Ничто не способствует выживанию как жажда мести.
Глава 14. Тонкая грань
Весна думала, что под толстой медвежьей шкурой бьётся живое сердце. Хотя бы немножко доброе. И в ледяных глазах раньше ей мерещился не только промозглый холод. Редко. И всё же ей казалось, не всё там умерло, не всё жаждет отмщения. Но теперь она знала точно, что перед ней самый опасный и жестокий зверь.
Он не убьёт. Сначала сожрёт её душу и выпотрошит тело, а потом выкинет обглоданную и ненужную. Она прочла в глазах берсерка свой приговор.
— Сколько у тебя было мужчин? — Спросил он вдруг.
— Ни одного. — Ответила девушка честно. Ей отчего-то не хотелось, чтобы этот громила считал её шлюхой.
— Что ж, тогда я тебя и распечатаю. — Поморщился бер брезгливо.
— Может, не стоит раз так противна? — Сделала попытку остановить неотвратимое Весна.
— Ничего. Я потерплю. Должен же насладиться подарком. — Бесстыдно блуждал он по ней взглядом.
— И где ты возьмёшь меня? На грязном полу? — Хохотнула она истерично. Не всё ли равно, где истекать кровью в предсмертный час?
— Других вариантов нет. Надо было попросить своих хозяев организовать нам кроватку. Видать, не очень-то тебя ценят. — Снова кривая усмешка на его губах и как будто неискренняя.
Повисла долгая пауза. Вдалеке послышались шаги. Неужели решили не оставлять её наедине с диким зверем? В груди затеплилась надежда, но тут же погасла. Сестры нет. Ради кого ей оставаться пленницей лаборатории? Уйти нельзя, оставаться невыносимо.
Когда дверь распахнулась и двое внесли кровать, Мышкина расхохоталась. Она смеялась как в последний раз в жизни. Им подготовили ложе. Спаривайтесь и размножайтесь!
Девушку трясло от происходящего абсурда. Блондинка не видела как сковало медведя. Но раз в клетку вошли, значит он обездвижен. Дрессированный берсерк.
— Велосипед ему принесите! — В перерыве между истерическими выдохами, выпалила она. — А то меня-то скоро не станет. Должен же он чем-то себя развлекать.
— Мышкина, закрой рот. Не усугубляй. — Ровно и так безразлично произнёс Колышкин.
— Однажды, я очень в это верю, и вы окажетесь на моём месте. Какой-нибудь медведице понадобится половой партнёр и пусть вам выпадет такая честь! — Сказала Весна напоследок. Он не ответил, просто ушёл, закрыв и клетку, и дверь. — Давай, приступать. Время не ждёт! — Скомандовала блондинка и сама двинулась к кровати. — Чего застыл? Они уже запаслись попкорном. Такое зрелище ожидается!
Она храбрилась, а внутри всё дрожало. Говорила с вызовом, вопреки тому, что хотелось молить о пощаде. Зачем? Жизнь — самое дорогое, что есть у человека. Когда такую ценность стремятся отнять, человек осознаёт, нет ничего важнее, чем уцепиться за любую возможность выжить.
И можно не видеть смысла, не понимать для чего идти дальше по предначертанному кем-то свыше пути, но дышать и заставлять биться собственное сердце должен каждый стоящий у опасный черты.
Ещё вдох и ещё один.
Весна вцепилась в плечи берсерка, который внезапно оказался сверху, а она под ним. Девушка прожигала его ненавидящим взглядом. Но в глубине его льдин отчего-то не находила ответной ненависти. Холод. Только леденящий душу холод.
Губы его накрыли её жадно, голодно, невозможно. Весна хотела быть сильной, но чувствовала себя жалкой. Сдерживала всхлипы, а слёзы текли рекой.
Ещё ничего не случилось, но ужас предстоящего накатывал и она закричала. Не так, как когда знают, что кто-то услышит и спасёт. Скорее последний и безнадёжный сигнал: «погибаю!».
— Ты выживешь. — В самое ухо, а дальше… одна сплошная боль.
Пелена из слёз перед глазами. Расплывающееся лицо мучителя. Его рваное дыхание и её. Ритм из плавного в быстрый.
Он брал Весну вопреки её желанию. Она царапала его ногтями, пытаясь причинить хоть каплю боли в отместку. Поначалу пыталась оттолкнуть, но тщетно. Всё свершилось. Не остановить, не отменить.
Полярный стал первым. И единственным, ведь в воздухе витал запах крови. Слишком ощутимый, чтобы не заметить. Неужели конец?
Фоном раздавались голоса и шум. Но всё равно. Уже всё равно. Девушка лежала не шевелясь. Он сильнее. Его не сдвинуть. Ледяные глаза впивались в её лицо. Наслаждается? Разочарован, что пока ещё жива? Но отчего мерещиться нечто иное? Нет. Больше она не поверит. Нет там сердца в груди или оно покрылось коркой льда.