- При Проспере он здесь ни разу не был.
- Тогда я спущусь вниз, пусть он даст мне знать. А теперь, Ральф, у нас очень мало времени, но скажи мне вот что. Ты не замечал, чтобы кто-нибудь заподозрил о мальчике правду? Никакой слежки? Ничего подозрительного?
- Ничего.
Я проговорил раздельно:
- А я видел кое-что, когда ты его привез из Бретани. Вы переходили через перевал, и на ваш отряд напали. Кто это был? Ты разглядел их?
Ральф посмотрел на меня с недоумением.
- Это ты про тот случай в горах на полпути между Галавой и Медиобогдумом? Я его помню. Но тебе откуда о нем известно?
- Я видел в пламени. Я тогда все время смотрел за вами. Что с тобой, Ральф? Почему ты так на меня смотришь?
- Странный был случай, - медленно ответил он. - Никогда не забуду. В ту ночь, когда произошло нападение, мне почудилось, будто ты произнес мое имя. Это было предостережение, отчетливое, как звук рога или как лай собаки. И вот теперь ты говоришь, что все видел. - Он поежился, словно от внезапного сквозняка. Потом ухмыльнулся. - Я совсем отвык от тебя, господин. Но теперь, надеюсь, снова привыкну. Ты и теперь смотришь за нами? Сознавать это не всегда приятно.
Я засмеялся.
- Да нет. Если возникнет опасность, мне, наверно, и так станет о ней известно. А в остальном, думается, я могу положиться на тебя. Но ты до сих пор не ответил, ты узнал, кто были те люди, что напали на вас в ту ночь?
- Нет. На них не было никаких знаков. Мы убили двоих, но при них не нашлось ничего, что указывало бы, кому они служат. Граф Эктор думает, что это, наверно, разбойники, грабители. Я тоже. Во всяком случае, с тех пор ничего такого больше не было. Ничего даже похожего.
- Я так и думал. Но теперь не должно быть ничего, что могло бы связать отшельника Мирддина с волшебником Мерлином. Что говорят люди про нового блюстителя часовни?
- Только, что Проспер умер и что бог, как всегда, когда пробил час, послал на смену нового человека. Что новый отшельник молод и с виду тих, но не так тих, как кажется.
- А это как надо понимать?
- Так, как говорится. Ты не всегда держишься как простой и скромный отшельник, господин.
- Разве? Ума не приложу, почему бы это. Ведь я и есть простой и скромный отшельник. Надо мне будет проследить за собой.
- Ты не шутишь, я знаю, - улыбаясь, сказал Ральф. - Но беспокоиться тебе, по-моему, не о чем, они просто считают тебя более святым, чем другие отшельники. Здесь вокруг часовни всегда водились духи, и сейчас не без того, надо понимать. Рассказывают, например, про духа в обличье огромной белой птицы, которая летит человеку в лицо, если он отважится слишком далеко подняться по тропе, или вот... да обычные россказни про всякую нечисть, глупые деревенские басни, кто в них поверит? Но вот две недели назад... ты не слышал? Тут проезжал отряд откуда-то из-под Алауны, и поперек тропы упало дерево, а ветра не было - просто так, ни с того ни с сего.
- Я об этом не знал. Были пострадавшие?
- Нет. Есть другая тропа. Поехали по ней.
- Понятно.
Он вопросительно посмотрел на меня.
- Твои боги, господин?
- Можно сказать, что так. Не думал, что их покровительство будет действовать столь неотступно.
- Значит, ты знал, что это могло случиться?
- Пока ты не рассказал, мне в голову не приходило. Но чьих это рук дело - знаю.
Ральф озабоченно нахмурился.
- Если это не случай... И если я еще раз привезу сюда Эмриса этой тропой...
- С ним ничего не может случиться. И тебе он тоже послужит вместо охранной грамоты. Ты их не бойся, Ральф.
При последних словах брови его сошлись было к переносице, но он тут же опомнился и кивнул. Вид у него был озабоченный, даже взволнованный. Он спросил:
- Как долго думаешь ты тут пробыть?
- Трудно сказать. Это во многом зависит от здоровья верховного короля. Если Утер поправится совсем, то, может быть, мы продержим здесь мальчика до четырнадцати лет, прежде чем покажем отцу. А что, Ральф? Неужто тебе так обидно еще несколько лет прожить в этом медвежьем углу? Или гоняться верхом за таким шустрым господином стало невмоготу?
- Нет... то есть да. Но... дело не в этом, - забормотал он, покраснев.
Я, улыбаясь, спросил:
- Кто же она?
Его насупленный взгляд стал мне понятен только тогда, когда он, помолчав, произнес:
- Много ли ты еще подсмотрел, когда следил в пламени за Артуром?
- Мой милый Ральф! - Не стоило ему объяснять, что звезды отражают только судьбу королей и волю богов. Я мягко сказал: - Мой провидческий дар не открывает мне того, что свершается за дверью спальни. Я просто догадался. Твое лицо прозрачнее кисеи. И пожалуйста, даже в сердцах не забывай звать его Эмрисом.
- Прости. Я не хотел... Да и не было ничего такого, что ты мог бы подсмотреть... Я ни разу не побывал у нее в спальне... Я хочу сказать, она не... Вот проклятье! Мне следовало знать, что тебе все будет известно! Я не хотел дерзить тебе. Я забыл, что ты все понимаешь не так, как остальные. Растерялся. Слишком давно с тобой не разговаривал... А вот и лошади. Он, кажется, и твою оседлал. Я не знал, что ты собираешься ехать вниз.
- Не собирался. Это, видно, Эмрисова затея.
Я не ошибся. Едва увидев нас на пороге, Артур крикнул:
- Я привел твою лошадь тоже, господин. Не проводишь ли нас немного?
- Если мы поедем моим ходом, а не твоим.
- Можно хоть шагом, если пожелаешь.
- Ну, на такую муку я тебя не обреку. Но пустим Ральфа вперед, хорошо?
Тропа вначале круто уходит под гору. Ральф ехал первым, Артур - за ним, и, видно, его вороная и впрямь была тверда на ногу, потому что Артур ехал, все время отвернув голову, занятый разговором со мной. Можно было подумать, не зная обстоятельств, что это мальчик, а не я, должен был наверстывать девять лет; я почти не задавал вопросов; все события его жизни, крупные и мелкие, сыпались у него с языка, и вскоре я уже знал о доме и домочадцах графа Эктора и о положении Артура среди них не меньше, чем знал сам мальчик. А кое-что и сверх того.
Потом мы выехали из сосняка на более отлогий склон, поросший дубами и каштанами, а еще через полмили уже трусили по ровной дороге над берегом озера. Каэр Банног в лучах солнца колыхался на воде, скрывая в глубине под утесами свою тайну. Долина впереди нас раздалась вширь, и вскоре, одетые туманом, показались зеленые ряды ив, росших вдоль реки.