Элин тут же уловила любопытный взгляд мужчины на себе. Сердце забилось так, будто молот по наковальне, оглушая своим стуком. Когда мужчина сделал шаг по направлению к ней, Элин отступила и метнулась взглядом по небольшому навесу, ища, чем могла бы воспользоваться, защищаясь. На небольшом столе лежала веревка. Страх сковал ледяными цепями.
– Что у тебя под кольчугой? – Он подошёл ближе и, ухватившись за мелкие звенья, слегка оттянул, изучая через вырез взглядом хлопчатые рубашки на застёжках.
– Только тронь меня, и ты об этом пожалеешь! – Девушка сверкнула глазами, бросая в него копья презрения и ненависти.
– Если не вытащить стрелу и не обработать рану, ты умрёшь, – спокойно ответил он.
Элин показалось, она ослышалась. Она умрёт если не обработать рану? Будто она сама этого не знала. Вот только ему-то это зачем? Или некрофилия его не очень привлекала?
– Снимай её, – сказал Халлдор, подходя к столу и взяв верёвку. – И? – Посмотрел на девушку, он не заметил никаких телодвижений. – Хочешь, чтобы я её стянул с тебя силой?
Она бы предпочла, чтобы он подошёл ближе, и Элин, выхватив верёвку из рук, придушит его.
Когда мужчина приблизился, то Элин намеревалась схватить верёвку, но Халлдор оказался проворнее.
Схватившись за низ кольчуги, он вздернул её вверх, заставляя девушку вздрогнуть от боли, но не закричать.
– Я сказал, лучше тебе это сделать самой. – Он схватился за грудки кольчуги и притянул Элин к себе так близко, что едва ли их разделяли какие-то дюймы.
Впившись взглядом в её глаза, он прищурился. На мгновение показалось, мужчина был готов пригвоздить её к одной из балок собственным взором, но что-то изменилось. Возможно, страх в глазах девушки заставил его отступить.
– Я хочу вытащить стрелу, и только, – произнёс он.
Элин кивнула. Схватившись за край кольчуги, она потянула ту вверх, понимая, что нестерпимая боль била её огненной плетью, но руки мужчины помогли ей снять броню, откидывая куда-то в сторону. Звук сложившихся звеньев в небольшую груду металла, поселился в её голове, вместе со стуком собственного сердца.
– А теперь расстегни застёжки и приспусти рубашки.
Превозмогая собственную гордость, Элин выполнила его просьбу и расстегнула все три рубашки, так, чтобы без труда их можно было скинуть с плеча.
– А теперь давай сюда руки, – произнёс он, заставляя девушку резко поднять на него свой взгляд. – Для твоей же безопасности. Я видел тебя в бою, – сказал он, – ты отлично сражаешься. И знаю, не упустишь шанса даже сейчас пуститься в бой, но это лишь навредит тебе. Не мне. Поэтому руки.
Вытянув вперёд руки, она проклинала себя в сердцах за собственное бессилие. Когда грубая верёвка коснулась её запястий, Элин ощутила, как внутри всё горит огнём.
– А теперь садись. – Он указал ей на небольшую скамью, вытесанную из ствола дерева. – Будет больно, поэтому закуси. – Мужчина кинул на стол перед ней кусочек кожи, но девушка не двинулась с места. Она и без этой жалости от врага обойдётся. Элин и так принимает помощь тех, кто безжалостно убил её родных, сделав сиротой. Тех, кто отнял у неё мирную жизнь.
Стиснув зубы, Элин приготовилась сдержать собственный крик.
Мужчина подошёл и, опустив одну ладонь на её плечо, а вторую обхватил едва торчащий край стрелы. Только от одного прикосновения боль обдала жаром, и Элин стиснула зубы и зажмурилась. Когда Халлдор сильнее обхватил стрелу, то дёрнул её на себя, вырывая из плоти. Слёзы покатились по лицу Элин, а крик вырвался из глубины души. Кровь моментально посочилась тонкими струйками по коже вниз. Но после ужасной боли на её тело будто снизошла благодать и долгожданное облегчение. Казалось, тело не горело в агонии.
Мужчина, на удивление Элин, очень осторожно приспустил все слои рубашек на её теле, обнажая плечо и рану. Оставив девушку одну на мгновение, до слуха донёсся звук льющейся воды. У Элин был шанс бежать, но далеко ли она уйдёт?
На раздумья у неё было не так много времени, Халлдор уже подошёл ближе и поставил перед девушкой миску, макая в неё чистый лоскут ткани. Стоило мужчине коснуться спины Элин, девушка тут же вздрогнула от боли.
Если хочет выжить, спасти Акселя и бежать, то у Элин нет другого выбора, как позволить врагу позаботиться о ней.
Стиснув зубы, она закрыла глаза, ощущая, как мужчина касался её раны на спине. Это была не первая рана, даже не десятая. Она сбилась со счёта, когда насчитала на коже сотый порез. И хоть Элин не помнила их количество, но хранила в памяти всю ту боль и как с её тела смывали кровь, как женщины обрабатывали порезы. На удивление грубые руки убийцы были в разы нежнее женских рук из её клана.