Бросив топор на землю, девушка встала напротив мужчины.
– Ты достойный воин, несмотря на неминуемую гибель, продолжаешь сражаться, защищая то, что тебе дорого. Поэтому я позволю тебе сразиться со мной на равных, – улыбнулась она, обнажая ровную линию зубов. – Позволю то, что когда-то не позволил сделать ты.
Ей не нужно оружие: меч, клинок, секира, топор. Было достаточно боёв и ненависти, живущей в её сердце и душе, которые закалили в ней неистового воина. Лишь меч противника. Больше ничего.
Когда новая вспышка окрасила небесный свод взмахом клинка, девушка увернулась, перехватывая руку и выбивая меч, хватаясь за рукоять. Ударив по ногам врага, мужчина повалился на колени перед воительницей и не успел сделать вдох, как собственное острие клинка пронзила его грудь насквозь.
– Пожалей женщин и детей, – дрожащим и сиплым голосом прохрипел мужчина, и тонкая алая струйка потекла изо рта.
Илва ухмыльнулась, выпуская кожаную лямку мужского жилета и толкая воина на землю.
– Сожгите тут всё дотла! – выкрикнула воительница своей армии. – Не оставляя ни единого дома! Сожгите всё! – прорычала она, приближаясь к мужчине, что лежал на земле, держась за лезвие меча, торчащего из груди. – Так и быть, я не убью их как скот, но сожгу. Так твоя душа будет спокойна?
– Ты – чудовище! Да проклянёт тебя Один. Пусть я не увижу этого, но гореть тебе в немилостивом огне. Твои глаза наполнятся слезами, и упадешь ты на колени моля о прощении, да проклянёт тебя великий Один!
– Где же твой драгоценный Один? – подойдя ближе, Илва наклонилась, нажимая на рукоять меча и проворачивая его в грудной клетке, заставляя мужчину издать душераздирающий вопль. – Что же он не снизошёл, защищая это жалкое стадо?
– Придёт тот день... – закашлялся мужчина, ощущая, как гортань наполняется бурлящей кровью. – И ты поплатишься за все свои деяния и вспомнишь моё лицо, мой меч!
– Я помню лица каждого воина, которого убила. Даже со временем они не стираются из памяти, и их становится все больше. Возможно, однажды, они забудутся, и так же будет и с тобой. Но я воздам тебе отдельную почесть, я никогда не забуду тебя. Ты как доблестный воин, до собственной кончины защищал то, что тебе любо. – Схватившись за рукоять, Илва выдернула меч из груди и стряхнула сгустки крови, орошая землю, что скоро превратится в чернеющее пепелище. – Я это ценю. – Воткнув в землю рядом с мужчиной его меч, она склонилась на одно колено, шепча слова: – Скажи, почему же ты не пощадил женщин и детей? А?
– Да будешь ты прокля...
Последний хрип сорвался с его уст и голубые глаза, устремившиеся в небесную черную гладь, отражали окрашивающие багровые реки, а красные искры летели ввысь, кружась в ветре. Звук разгорающегося костра заглушал крики и стоны, а полыхающие языки огня обжигали.
Когда деревню охватил несокрушимый пожар, Илва наконец то сдвинулась с места, забирая клинок убитого воина.
В десятке вёрст, недалеко от прибрежного озера, чья зеркальная гладь отражала огненное небо, воины разбили лагерь, готовясь с первыми лучами зари второго дня отправиться в путь. Оставались считанные недели, а после мир преобразится, превращаясь в одну огромную белоснежную шапку. Всё покроется льдом. Ещё одна деревня и ещё одна кровавая дань. Свободный путь домой – вздох полной грудью.
– Зачем тебе этот меч? – поинтересовался Вильгельм, лежащий на давно истрепанной шкуре, под небольшим натянутом навесом.
– Это новый символ моей несокрушимости, – ответила Илва.
Положив меч на разрубленный ствол дерева, Илва обернулась, направляясь к семейному ложе. Скинув с себя одеяние, обнажая своё тело, она опустилась на расстеленную кровать, приближаясь к мужчине и касаясь его обнаженной груди, ведя пальчиками вниз, ощущая, как под кожей скрываются литые мышцы. Этот воин, один из самых сильных и не знающих поражений, с таким же огромным шрамом на сердце и душе, уже как два года стал её верным супругом, любящим мужем, пылким любовником и несокрушимым воином. Сами боги благоволили этой встрече. Одна судьба на двоих, две искалеченные души, одно исцеление.
Стянув с мужчины покрывало, девушка перекинула ногу и, оседлав необузданного воина, ощутила его естество. Крепкие руки обхватили женские плавные линии, сжимая в жарких объятиях, опуская девушку на постель, нависая над ней, страстно целуя в губы.
– Вильгельм, – простонала Илва, скользя ладонями по мускулистым плечам, притягивая к себе мужчину. – Вильгельм… – длинный, раскатистый стон наслаждения пронизывал глухую ночь.