Когда разгорячённые тела лежали, сплетаясь руками и ногами, догорающая лучина отбрасывала последние блики, позволяя капелькам пота блестеть на коже. И с последним всполохом угасла, погружая каждого в глубокий, но тревожный сон.
«Да проклянёт тебя Один…»
Огромная ветвистая разрезающая чёрное покрывало молния, сверкнула в небе, а следом послышался раскатистый гром. Где-то там, вдалеке, приближался дождь. Что довольно несвойственно для такого времени года в здешних краях. Небеса, усеянные сверкающими нитями, прогневались. Распахнув глаза, Илва осмотрелась по сторонам и схватила нож, лежащий под одной из шкур.
Никого не было. Учащенное дыхание обрушилось на её грудь, сердце молотилось о рёбра, а кожа лоснилась от капелек проступающей испарины. Давно она не наблюдала снов. Даже сказать кошмаров. Хотя и сейчас… лишь ощущения, лишь страх порождённый чем-то пугающим внутри неё. Только чего Илва могла страшиться?
Положив сакс[4] возле себя, девушка опустила голову обратно на грудь Вильгельма, ощущая, как его сильная рука накрыла её плечи, прижимая к себе. Бояться было нечего. Лучшие воины с истерзанной душой окружали её. Такие же, как и она. Даже богам было неподвластно найти управу на эту сильнейшую мощь.
Сам же Один породил это войско. Его стараниями все эти люди собрались под одной крышей. Только для воинов, с высеченным шрамом на сердце, была проложена узкая тропа в клан кровавой волчицы, поклявшейся отомстить за каждого.
________________
сноски:
[1] Хельхейм – в германо-скандинавской мифологии один из девяти миров, мир мёртвых, в Хельхейм бог Один низверг великаншу Хель, поэтому она там властвует.
[2] Хель – в германо-скандинавской мифологии повелительница мира мёртвых (Хельхейма), дочь Локи и великанши Ангрбоды, одно из трёх хтонических чудовищ.
[3] Один – верховный бог в германо-скандинавской мифологии.
[4] Сакс – нож викингов.
Глава 1
Глава 1
Спустя год и девять месяцев
По дому разносилось тихое женское пение и звук деревянных полозьев кресла. Возле окна в солнечном свете в кресле покачивалась девушка, баюкающая ребёнка на руках, укутанного расшитым лоскутами пледом. Поцеловав младенца в белокурые волосики, Илва улыбнулась. Ещё час у неё и Вильгельма есть возможность насладиться тишиной.
Мужские руки коснулись женского плеча, а губы нашли друг друга, запечатлев лёгкий, но обжигающий поцелуй.
Полтора года назад многое изменилось. После зимовки кровавая волчица так и не появилась со своей устрашающей армией, что не знала ни жалости, ни поражения. Исчезла, пропала с лица земли, будто и вовсе не существовала.
В одночасье всё переменилось. Будто сердце смягчилось, а былая боль ушла, точно сама Хель покинула мир живых, убираясь прочь в своё подземное царство. Настал мир. Ну как настал?
Слыла молва, стоило сгинуть волчице, как многие кланы воспряли духом, и теперь не было у них одного общего врага. Начались кровопролитные войны, междоусобицы. Всё стало, как и прежде.
Лишь очерствевшее сердце Илвы внезапно ожило. Сперва было принято решение избавиться от ребенка, но впервые взяв на руки маленькое крохотное существо, сердце дрогнула, и первая слеза скатилась по щеке. В тот день всё изменилось. Когда-то пугающий и держащий в страхе клан Кровавой волчицы стал жить иной жизнью. Стал легендой. Будто заклятие спало.
Увидев впервые младенца, Илва провозгласила имя Вигдис. Богиня войны. Эта же богиня положила конец всем распрям, что пять лет вела грозная воительница. Лишь крошечное существо стало всем огромным светлым миром.
– Люблю тебя, – в уста проговорил Вильгельм.
Илва улыбнулась и так же в ответ прошептала клятву любви. Этот мужчина дважды спас её: сперва тело, а после душу. Одна судьба на двоих.
– Давай её мне, а ты иди, отдохни, – прошептал мужчина, забирая свою дочь себе на руки.
Прекрасные сонные звуки дочери радовали слух. Но в одночасье всё изменилось. Раздался звук угрожающего гьяллархорна, и плач ребенка сотряс былую прекрасную мелодию дыхания влюблённых.
На их деревню напали.
Вручив дочь обратно на руки матери, Вильгельм схватил висящие на стене топор и клинок.
Они так далеко ушли от всех войн, от захваченных территорий, но кто-то добрался и до них. Никто не знал, где обитала волчица и была ли она жива.
Сердце колотилось в груди, и девушка прижала плачущего ребёнка, шепча мелодичным голосом слова, пытаясь утешить младенца, но всё тщетно. Когда дверь распахнулась, и прохлада влетела в дом, на пороге стояла Руна – мать Вильгельма. Женщина махнула рукой.