***
Через час звуки стихли. Не слышался звон встречающихся клинков и топоров, не слышен ни плач, ни крик. Лошади не разбивали льдистый наст копытами. Битва покинула их деревню, забирая воинов в обитель Одина и Фрейи.
Спустя ещё какое-то время Элин и Аксел выбрались из заснеженного плена. Схватив топор, девушка крепко его сжала пальцами. Стиснув зубы так сильно, что ей показалась, что они треснут от натиска. Скулы свело от боли.
– Оставь его здесь, – произнёс Аксел, смотря на огромный топор.
– Нет, – она покачала головой, смотря на остро заточенное лезвие. – Теперь он мой! – Элин крепче сжала рукоять, смотря на символ клана Алволиг.
Она отнесёт топор кузнецу и тот заменит рукоять на другую, а выкованную эмблему собьёт и выбьет новый – её клана. Это оружие станет символом её победы над врагом. Когда ей исполнится шестнадцать, и Элин отправится сражаться вместе со всеми мужчинами её клана, то когда настигнет Алволиг, те падут от собственного топора. Такова будет её месть за свой клан! Но и от него же падёт волчица.
– Элин! Аксель! – Когда они настигли свой лагерь, точнее то, что от него осталось, то навстречу им бежала Эстер. – Слава великому Одину, вы живы! – вскрикнула она и, обняв сразу двух детей, поцеловала каждого.
– Как много убитых? – сходу задала вопрос Элин.
– Слишком много, – с грустью в голосе ответила женщина, косясь на боевой топор врага. – Откуда это у тебя?
– Досталось от нашего противника, – процедила сквозь зубы девочка. – Теперь он мой...
***
Два года назад
Острая боль растеклась по предплечью, и клинок выпал из руки. Враг замахнулся топором, но Элин отскочила, нанося рубящий удар, распарывая шею врагу. Тот тут же повалился на землю, хватаясь за горло. В глазах моментально вспыхнули воспоминания первой её жертвы. Как тёплая кровь брызнула на её руки и лицо. Элин ещё долгие ночи провела с воспоминаниями этой ужасающей картины. Каждая ночь казалась ей последней, а каждое пробуждение пропитано нотками страха услышать звуки шофара и крики помощи. Но когда они покинули свою деревню, то нашли новое укромное место. Подальше от фьорда, подальше от заснеженных гор. Там, где не бушевала свирепая стихия снега и ветра. Подальше от яростных набегов врагов.
Откинув все всплывшие мысли, Элин подхватила выпавший из раненной руки меч, но вновь вскрикнула от боли, и оружие повалилось на землю. Кровь текла, обжигая кожу, а пальцы не слушались её.
– Элин! Во имя Одина! – Сильные пальцы схватили её за запястье раненной руки и потащили в сторону. – Ты совершенно спятила! Где твой щит?! – возмутился Роальд.
– Думаю, остался в деревне, – ответила она, следуя за мужчиной, который тащил её в дебри высоких деревьев.
Близился сумарсдаг[2], и все кланы чествовали великого Одина и каждый желал принести лучшие дары богу на ритуальном жертвоприношении. Да и не упустить возможность захватить в плен пару тройку рабов, выручая за них неплохие деньги на торгах. На днях сообщили: по близости находится враг с оружием, рыща по лесам маленькие деревеньки. Разбить противника прежде, чем он нападёт.
– На, перетяни рану, иначе истечешь кровью. – Мужчина отрезал кусок от веревки, протягивая её девушке. – Нам ещё нужны воины способные сражаться.
Пока Роальд стоял между деревьев, выискивая взглядом противника, Элин обмотала руку верёвкой и, зажав один конец в зубах, другой потянула в сторону, затягивая рану.
Кровь перестала сочиться так сильно, но это не уняло боль. Левая рука теперь совершенно непригодна для битвы. Даже щит она не удержит. Да и вообще управляться щитом – оказалось огромной проблемой для неё. С ним Элин становилась неуклюжей и лишь могла закрываться им, а не наносить удары топором, прикрываясь щитом. А две атакующие руки – позволяло повергнуть врага в бегство, а вот с щитом была вероятность ни разу не нанести удара, а лишь защищаясь им. Поэтому правая рука всегда крепко держала боевой топор, а левая – меч, копьё или секиру.
– Готова? – спросил мужчина.
Боевой крик Элин послужил ему ответом. Она перескочила через торчащие корни из земли, бросаясь на врага, занося топор над головой и обрушив его на противника, погружаясь в новую битву.
Когда врагов не осталось, то добив всех раненых, скидав трупы в вырытую яму, подожгли, направляясь обратно в деревню.
Найдя взглядом Акселя, Элин улыбнулась. Это было его первое сражение, и девушка волновалась за брата, но видя, как он искусно владеет оружием, бросилась в бой, понимая, что в её защите он явно не нуждался. С тех пор, когда Аксел был худеньким и щупленьким, прошло достаточно времени, и сейчас мог дать фору любому мужчине в их клане, несмотря на его шестнадцатилетний возраст.