Ногу лишь едва окрасило жаром. Не медля, Элин спрыгнула и побежала вперёд, ощущая, как оставшиеся угли на ступне погасали от холодного снега. Лишь бы не упасть и не поскользнуться. Иначе она даже с одним не сможет справиться, если окажется на лопатках.
Продолжая бежать, что-то с силой врезалось в её спину, заставляя девушку повалиться лицом на землю. Ощутив, как что-то тяжёлое упало следом за ней, она осознала: это всё тот же её «приятель».
Его руки схватились за волосы девушки и дёрнули с такой силой, что Элин вскрикнула от новой боли и тут же оказалась не лицом к земле, а на спине. Схватившись за руку парня, она вцепилась пальцами, царапая его, но тот, превозмогая боль, продолжал тащить девушку по снегу.
Когда до слуха доносился визг второго с обожжённым лицом, то поняла: она вновь около кузницы.
– Эта сука выжгла мне глаз! – кричал второй. – Я убью эту дрянь!
Элин слышала приближающиеся шаги, готовясь к удару, но вместо этого руки парня схватили её, и рывком опустили на лопатки. Дернув рубашку, заставляя застежки вырваться вместе с лоскутами ткани, обнажая её грудь. Кожи тут же коснулся ледяной воздух. Сильная рука, пригвоздившая её больное плечо к снегу, не позволяла встать, но Элин, превозмогая боль, продолжала царапаться и схватиться за ухо и рванут на себя, но когда шаги оказались совсем близко, то девушка заметила возвышающегося над ней мужчину.
С этого положения он казался ужасающе высоким, а плечи, будто в ярд. В руках он держал раскалённое тавро, светящееся на фоне тёмного неба, а на морозе от него струился белый дым. Элин из последних сил закричала и попыталась вырваться. То, что ей никто не поможет, это стало очевидно уже давно.
когда парень сдавил пальцами рану, девушка закричала, и, не успев моргнуть, как огненное тавро промелькнуло перед лицом и раскаленный штамп и, прильнув к ключице обжог сильнее любой боли, которую она когда-либо испытывала. Душераздирающий крик пронзил ночь, сотрясая всё вокруг. Обжигающая кочерга будто проткнула её насквозь.
Перестав царапать парня, Элин схватилась руками за металлический шест, что обжигал её пальцы, но не таким лютым огнем, как тело. Стоило мужчине оторвать от кожи девушки раскаленное тавро, Элин прогнулась в спине, и, крича, заёрзала по земле, корчась от боли и сжимая пальцами рыхлый снег.
Но живот окрасила новая боль от сильного удара сапогом. И тут же до слуха донёсся голос.
– Илва сказала не бить её! – Тот оттащил второго подальше. – Бери её, и потащили обратно в сарай.
Подхватив её под руки, двое парней поволокли Элин по снегу лицом вниз. Слёзы стекали по щекам. Сил больше не было ни сопротивляться, ни кричать от боли. Клеймо горело, как и душа. Если Элин могла избавиться от клейма, выжигая его или срезая кожу острым клинком, то вот из души она никогда не сможет это выжечь или вырубить.
Приближаясь к сараю, один снял цепь, и распахнул дверь без какого-либо страха, что на него нападёт Аксел, и отошёл в сторону. Втащив Элин, они бросили её на солому, закрывая за собой дверь.
Через пару секунд её коснулись руки Акселя. Мужчина перевернул сестру на спину, прикрывая обнаженную грудь девушки разорванной рубашкой.
Открывая глаза, Элин сквозь льющиеся слезы заметила лицо Акселя. По подбородку размазана кровь, по виску и лбу сочилась кровь из раны, а правый глаз наливался сизым оттенком.
Приподняв её, он опустил спину девушки на свою грудь и крепко обнял, целуя в висок:
– Тихо, тихо, скоро не будет так сильно гореть. – По щекам мужчины стекали слёзы, перемешиваясь с размазанной кровью по лицу.
Элин вцепилась пальцами в его предплечья, пытаясь унять боль, и ногами то и дело упиралась в твёрдый пол, будто от этого горящее пламя под ключицей станет обжигать меньше. Слезы обжигали лицо, как раскалённое тавро.
Глава 11
Глава 11
Только ближе к утру Элин погрузилась в сон. Всё это время слёзы неустанно текли из глаз, а клеймо раба горело не только на коже, но и на сердце. Девушка отпустила руку Акселя, только когда силы окончательно покинули, она обмякла в его крепких объятиях.
Разорвав рубашку Элин, он заново перемотал её открывшуюся рану на плече, и, сняв свою, укутал в неё сестру. Шкура тёплая и ему достаточно её, чтобы справиться с морозом, бушующим на задворках.
Первые лучи солнца коснулись деревни, освещая всё вокруг. Пробуждались жители после беспокойной ночи, слышались голоса, шаги. Аксел крепче прижал к себе сестру. Каждый из них знал, какова судьба того, чьё тело отмечено рабской меткой. Если Элин не выжжет её или не срежет, не найдёт она покоя ни среди живых, ни среди мёртвых.