– Что происходит? – только и спросила Илва.
– На нас напали…
Девушка кинула взгляд в небольшое окно. Всё происходило слишком быстро. Первые два дома полыхали как факелы.
– Война настигла нас. Собирай необходимые вещи, бежим пока не поздно, – проговорила Руна, скидывая детские вещички в холщовой мешок. Илва лишь продолжала качать рыдающую малышку.
– Руна, – подбежав к женщине, она окликнула её. – Молю, спаси мою дочь! – Девушка хотела отдать ребёнка, но в дверь ворвался мальчишка, лет десяти. – Халлдор! О, великая Фрея[1], защити их! – Схватив с кровати тёплое покрывало, Илва укутала плачущую дочь и подбежала к нему, опускаясь перед ним на колени. Она знала, он защитит Вигдис. Он хоть и был юн, но уже был настоящим воином. – Ценой собственной жизни сбереги её, молю тебя. – Сняв с шеи амулет, Илва повязала его на шею дочери. – Не допусти, чтобы ей причинили боль.
Мальчик кивнул и взял сверток, ценнее собственной жизни, крепко прижимая к груди.
– Руна, бегите, забирайте всех, кто не может сражаться и бегите.
Стянув с себя тёплую шаль, Илва подбежала к топору и мечу, хватая их. Руки больше не были грубыми, в мозолях и волдырях от каждодневных сражений и побед. Сейчас рукояти казались жёсткими и тёрлись о нежную кожу. Год и девять месяцев её жизнь протекала сказкой, не принадлежащей ей, украденной у кого-то. Пришло время вернуться на прежний «пост».
Схватив оружие, девушка выбежала на пропитанный морозом воздух, обдувающий со всех сторон. Приближаясь к звукам сражения, кожу обдавало не льдом, а самым настоящим пламенем. Дома горели как соломенные снопы. Крики, вопли. Илва обернулась, смотря, как Руна и Халлдор удалялись прочь. За ними следовала перебежками сестра Вильгельма – Дагней.
Бросившись в самое пекло сражения, Илва занесла топор и меч. Если именно так ей предстояло встретить свою смерть, плечом к плечу со своим мужем, защищая то, что так дорого сердцу, так тому и быть. Если именно таков закат кровавой волчицы, то она встретит его с гордо поднятой головой. Несмотря на отсутствие боя, тело ни на секунду не забыло ощущение войны. Размахивая мечом и топором, как и прежде, Илва пробивалась в самое пекло. Если суждено войти в историю как единственная женщина воин, не знающая поражения и жалости, никогда не скрывающаяся от опасности щитом, а владеющая в битве двумя руками на равных, то так тому и быть.
Воздух согревался от языков пламени. Морозной свежести больше не ощущалось. Продолжая сражаться, Илва рубила одного врага за другим. Но свист летящей стрелы внезапно обрушился на неё пронизывающим ударом, и острие наконечника пробила кожаный жилет с обеих сторон, заставляя девушку взвыть от боли, но ни на секунду не выпустить клинка из руки.
До слуха донёсся гулкий рокот: волчица. Будто невидимая листва от порыва ветра зашелестела её имя.
Острое лезвие меча полоснуло её бедро. Но это не могло остановить. Происходило и не такое. Сжав крепче рукояти, девушка продолжила сражаться, ощущая, как ещё один режущий удар пронзил её бок, окрашивая не только болью, но и горящим прикосновением хлынувшей крови.
Пошатнувшись, Илва нанесла рубящий удар топором, снимая голову противнику, и, воткнув меч в землю, схватила клинок врага, метнув его в лучника, выбивая того из седла. Прихрамывая и держась за рану, девушка направилась дальше, ища взглядом своего мужа и молясь всем известным и неизвестным богам, лишь бы Руна и её дочь удалились как можно дальше от этого места сражения. Возможно, Илва больше никогда не посмотрит в глаза дочери, так напоминающие фьорде, как и очи её отца, но Илва будет знать, что она жива, и её ждет другая участь. Не такая жизнь. Вигдис не повторит жизнь её родителей ни на йоту. Если тому цена – жизнь – она заплатит её.
Обломав край стрелы, девушка продолжила продвигаться и рубить своих противников. Отыскав взглядом своего мужа, Илва принялась пробиваться к Вильгельму. Оказавшись в гуще битвы, кровавая волчица встала спиной к спине со своим супругом, сражаясь бок о бок, защищая то, чего уже нельзя было спасти. Деревня полыхала безжалостным огнём, воины падали друг за другом: свои и чужие. Раны кровоточили. Но не сильнее чем раньше. Лишь бы дочь находилась как можно дальше.
Плечо ныло, но девушка продолжала сражаться. Пришедший сильный удар в спину продвинул воткнутую стрелу глубже, причиняя боль, только Илву ничто и никто не заставит опустить оружие пока она дышит. Но странное тянущее ощущение по телу заставило обернуться. Два кинжала торчали из груди Вильгельма, и кровь хлестала из раны.