Посмотрев в сторону шума, Элин заметила женщину, примерно возраста Эстер. Возможно, это была мать Халлдора или его тёща.
Женщина не торопилась спускаться. То ли боялась Элин, или же заметив кого-то чужого в доме, решила повременить со спуском вниз. Но когда ладонь нащупала поручень, то женщина приступила спускаться, крепко держась за перила и осторожно ступая по ступеням. Элин ни на секунду не оторвалась взглядом от женщины. Когда на неё посмотрели глаза, затянутые белой поволокой, девушка вздрогнула. Казалось, будто в душу смотрела сама Хель. Женщина оказалось слепой, но явно не глухой. Она смотрела на Элин.
Но спустя несколько секунд, спустилась с последней ступени и, держась за стену, направилась к центру комнаты. Нащупав скамью, села напротив Элин. Девушка пристально наблюдала за ней.
Вреда она ей не причинит, скорее это Элин могла легко убить женщину. Она даже вскрикнуть не успеет о помощи, как будет мертва.
– Дочка, – начала женщина. От голоса и произнесённого слова Элин ощутила, как кожу покрыли мурашки, – доверься моему сыну, он не причинит тебе вреда, – сказала она.
– Да, – ответила Элин и, замолчав на пару секунд, добавила, – я убью его раньше. Как и любого, кто ему дорог.
Женщина вымученно улыбнулась.
– Такая юная и столько гнева в твоём сердце, – произнесла она. – Вижу, много боли ты стерпела, дочка.
– Я вам не дочь! – огрызнулась Элин и поднялась со скамьи, ощущая, как все раны дали о себе знать и села обратно. – Вам лучше вернуться туда, откуда вы пришли. Для вашей же безопасности, – добавила она.
Убивать стариков было не в чести даже у самых лютых врагов. Но находились и те, кто не гнушался кодекса чести. Элин легко могла стать одной из них. Если для своей свободы и жизни брата ей придётся убить ещё один раз – она это сделает. И неважно кто перед ней. Это всего лишь ещё одно убийство. Не больше.
– Дочка, – снова начала она, и Элин сжала пальцы в кулак, сдерживая порыв гнева. Единственное, что её удерживало, это то, что эта женщина напоминала ей Эстер, которая любила её и заботилась. – Я не боюсь смерти. Я жду её уже давно. Я потеряла любимого мужа, старшего сына, внучку в один день, и жду, когда настанет мой черёд, и я наконец-то увижу их вновь.
Все воины, сражающиеся на поле боя, не жалея собственной жизни, и посвящая победу Одину или Фрейе попадали в Вальхаллу. Будь то враг, будь то славный воин. Прекрасные валькирии собирали души храбрых воинов в небесный чертог, где не было ни друзей, ни врагов. Все границы были размыты. Воины продолжали жить и тренироваться, ожидая судного дня. Другие же: мужчины, умершие благородной смертью, дети, женщины, попадали в Фолькванг[1]. Говорили, что души павших воинов и служащих теперь Одину встречались со своими родными. А порой, девушки – дочери великих воинов или знатных особ становились валькириями, кому выдалась честь собирать души умерших на поле боя, унося их в своих колесницах в Вальхаллу.
Элин ничего не ответила, лишь отвернулась в сторону двери, ожидая, когда Халлдор появится на пороге. Казалось, время тянулось бесконечно долго. Прошло не больше пяти минут, но будто вечность.
Недолго посидев на лавочке, женщина поднялась, направляясь обратно к лестнице.
Элин окинула взглядом мать Халлдора с ног до головы. На удивление женщина не пошла вдоль стены, а направилась наискосок, шаркая ногами. Почти не отрывая ступни от пола, боясь оступиться. Хотя жила здесь не первый год и должна знать каждый клочок местности собственного дома. Так что без какой-либо помощи могла передвигаться в комнате, зная каждый уголок.
Но Элин заметила: ноги женщины стремились к лежащей на полу шкуре, и приблизившись к ней, легко могла зацепиться. Спотыкаясь о неё, женщина повалится вперёд, где в нескольких ярдах находился очаг. Он хоть и не горел, но в нём всё ещё тлели угли, а с края стояла чугунная кочерга, так походящая на обжигающее тавро, что клеймило её. Если женщина споткнётся, то дорога в Фолькванг была обозначена прямым путем на колеснице. Элин стиснула зубы и сжала кулаки. Мать Халлдора проделала ещё один шаг и, будто не ощущая, как ступня поддела край шкуры, женщина сделала ещё один скользящий шаг.
– Осторожно! – Вскочила Элин с места и схватила женщину под руку, не позволяя ей растянуться, падая прямиком на стоящую кочергу.
Не устояв на ногах, Руна потянулась к полу, и девушка усадила её, намереваясь уйти, как теперь женщина схватила Элин за запястье, останавливая девушку.
– Дочка, – прошептала она, – пока ещё не поздно оставь свой гнев позади, прости своего врага. У тебя чистое и доброе сердце, – продолжила женщина. – Месть не даст тебе покоя, она лишь отнимет у тебя ещё больше. Опусти меч… – Белёсые глаза смотрели на Элин, прожигая её.