– Нет… нет. – Меч и топор выпали из рук, а голос вырвался из глубин её груди. – Не-е-ет! Вильгельм…
Упав на колени, Илва обхватила окровавленными ладонями лицо мужа. Тяжелое дыхание, вмиг вся боль обрушилась на неё.
– Ты ранена. – Мужчина коснулся её ладони, крепко сжимая пальцами. – Где Вигдис? – прохрипел он.
– С Руной, твоим братом и сестрой, они ушли… Я заставила бежать… – прошептала Илва, сжимая лицо мужа. – Вильгельм, не смей, не смей меня бросать, ты слышишь! Всё будет хорошо! Я обещаю!
– Я люблю тебя, – слова, сдавленным выдохом вылетели из груди, заставляя навсегда застыть этот ледяной холод на губах и глазах.
Голубое, ясное небо, испещрённое огненными искрами, отображались в ледяном фьорде. Опустив ладонь на лицо Вильгельма, Илва закрыла глаза, в которых замерла лютая смерть. Прижавшись лбом ко лбу мужа, девушка разрыдалась. Слёзы текли градом, обжигая сердце и кожу.
– Я люблю тебя… – одними губами прошептала девушка, ощущая, как боль растекалась по всем клеточкам тела, а новый удар клинка располосовал кожаный доспех, оставляя лёгкий порез на спине, – рубашка моментально пропиталась кровью.
Пытаясь подняться, Илва оперлась о землю, вставая и хватая оружие, но детский плач, доносящийся со стороны её дома, пронзил острым клинком сердце, вырывая его и сжимая в ладони.
Только никого не было. Это лишь звук, отголоски того, чего она возможно больше никогда не услышит. Замахнувшись оружием, Илва ранила ещё нескольких противников, и, прежде чем сильный удар клинка пришёлся ей в другое плечо, девушка повалилась на землю, разглядев вдалеке мелькающее детское покрывало, в котором была укутана её дочь. Оно свисала с седла одного из врагов.
Из глубины груди вырвался новый крик, а коснувшись земли, падая возле мёртвого тела Вильгельма, чёрный свет коснулся глаз Илвы, и шум сражения и огня уносились куда-то вдаль, вместе с топотом человеческих ног и копыт…
***
Веки весили целый скеппунд[2]. Открывая один глаз, яркие звёзды на чистейшем небесном озере сияли, как факела. Поморщившись от света и боли, Илва всё же открыла оба глаза. В воздухе пахло гарью, запах обожженных тел и земли пропитанной кровью. Попытавшись встать, кто-то остановил её, заставляя лечь обратно на земной покров.
– Твои раны слишком серьёзны, лежи, – сказал знакомый голос.
Опустившись на сырую, продрогшую землю, перед глазами всё закружилось.
Кровь, огонь, смерть мужа, плач дочери, покрывало. Не было возможности лежать.
– Илва, ляг! – скомандовал голос, и девушка повернулась в сторону Кьелла. – Если ты умрёшь, никому не станет легче.
– Где моя дочь, где Руна и Халлдор? – Сердце сжималось от боли, а солёные слёзы щипали глаза.
Ответ на её вопрос прошептал лишь ветер. В ветре слышался плач и стоны по погибшим.
Поднявшись, Илва осмотрелась. Глубокая ночь казалась невыносимо чёрной. Небо перерастало в горизонт, а горизонт превращался в отражение небесной глади. Когда-то прекрасная деревня с небольшими деревянными домами, с камышовыми крышами, была дивной райской обителью – сейчас осталось лишь выжженное пепелище. Осматриваясь по сторонам, Илва прижимала ладонь к груди, ощущая боль. Боль не от ран, а от исполосованного сердца. Старые, былые раны открылись и кровоточили с новой силой. Найдя взглядом Руну, Илва вдохнула морозный воздух, ощущая, как всё внутри обожгло льдом.
Женщина сидела с закрытыми глазами и теребила край длинной юбки, а по щекам стекала кровь. Продолжая смотреть по сторонам, Илва старалась найти Халлдора, но нигде не находила. Могла ли её дочь уцелеть?
– Где Халлдор? – требовательно прорычала Илва, притягивая к себе юного воина. – Где он и моя дочь?
– Халлдор... – замялся он.
– Где он?
Юнец ничего не ответил, лишь указал рукой в сторону, где лежали тела убитых.
Превозмогая боль, Илва поднялась на ноги и, пошатываясь, направилась вперёд, ощущая, как замотанные раны раскрылись, начиная кровоточить. Идя вперёд, ноги подкосились, и девушка едва устояла, однако она продолжала идти.
Подойдя к трупам, она осмотрела тела и нашла среди всех убитых Вильгельма. Слёзы текли по щекам, обжигая.
Последний раз, когда слёзы горя касались её щек, ей было все лишь пять лет. Тогда Илва поклялась, что никогда, никто не причинит ей больше боли, а через год Фрея послала ей спасение. Тогда Илва встретила Вильгельма. Единственного достойного человека, способного разделить с ней ту судьбу, к которой они шли вместе. С тех пор они не расставались.