– Кто уцелел были отправлены по следам врагов, – прозвучал голос за спиной Илвы.
Ну, хоть одна благая весть за этот день. Хоть что-то хорошее изрекли уста Кьелла. Илва будет молиться, чтоб они настигли их и вернули Вигдис живой. Кровавая волчица готова отдать жизнь, ради ещё одного мига с ней. А после может отправиться следом за своим любимым мужем.
Невзирая на боль и лихорадку Илва и те, кто мог помогать, загружали тела убитых на повозки. Воины Кровавой волчицы достойно сражались на поле брани и встретили свою смерть с оружием в руках. Они достойны лучшего погребения. Её муж достоин лучших похорон.
Когда тела убитых воинов, женщин и детей, и кому не удалось спастись, были погружены на повозку, то добравшись к воде, всех погрузили в огромные драккары[5], стоящие на берегу.
Подойдя к бездыханному телу мужа, Илва положила меч на широкую грудь Вильгельма, скрестив на рукояти его холодные ладони. Коснувшись губами лба, прошептала:
– Прекрасная Фрейя, я вверяю тебе своего мужа, сильного и смелого воина, оберегай его и люби, пока я не присоединюсь к нему. – Слёзы вновь обожгли кожу. Прикрыв веки, Илва ощутила, как обжигающие капли сорвались с её ресниц, падая на щеку Вильгельма, скатываясь по ней, будто последняя скупая слеза мужа. – Я люблю тебя. И буду любить только тебя. Только тебя, Вильгельм. И клянусь, клянусь, найду нашу дочь, клянусь ценой собственной жизни. Я найду Вигдис, найду.
Взяв горящий факел, Илва опустила его на сухую солому, где лежали тела погибших. Тоже сделали и с другими двумя деревянными ладьями.
Когда все простились со своими отцами, мужьями, сыновьями, дочерями, женами и матерями, то все дружно столкнули лодки в воду, отправляя их в новый иной путь, где их ждала лучшая судьба.
Вытерев слёзы, Илва сжала руку Руны. Они обе сегодня потеряли слишком много. Слишком многих отняли у них сегодня боги.
Все, кто остался на берегу, не торопились расходиться, наблюдая, как вдалеке брезжит огонь, тянущийся ввысь к чёрному безмолвному небу. Илва не покинет берег, пока не перестанет видеть маленький тусклый огонёк. Пока он вовсе не сгинет из виду, пока богиня любви не заберёт души павших воинов в свое царство. Волчица не покинет это место! А после направится в путь, искать свою дочь.
Когда кромешная темнота поглотила едва виднеющийся огонёк, Илва встала с песка, прощаясь в последний раз с любимым мужем, с верными друзьями и воинами. Она единственная, кто засидела здесь так долго. Раны вновь дали о себе знать, а лихорадка не отступала. Но возвращаясь к выжженной земле, девушка заметила лица тех, кого не было среди живых и мёртвых. Видимо они и стали теми гонцами, за врагами. Но Илва не слышала детского плача, не видела ни единой искры надежды на их лицах. Только боль и скорбь пролегла в глазах и в морщинах.
– Вы их нашли? Мою дочь? Она жива? – Бросилась со всех ног Илва к одному из мужчин.
– Мы настигли их, – начал Кьелл, выдохнув тяжёлый груз на душе, – их лагерь не лучше нашего. Земля выжжена, гора мёртвых обожжённых тел… нас кто-то опередил… – с болью в голосе проговорил он. – Мне жаль… Илва, очень жаль. – Мужчина покачал головой. – Но если тебя утешит, среди тел не оказалось детей. Лишь перебитые кем-то враги…
Илва ощутила, как собственная жизнь вырвалась из груди, и девушка упала на колени, рыдая воплем дикого раненого зверя, ощущающего приближающуюся смерть.
Схватившись за плотную штанину мужчины, Илва прижалась щекой к его ноге. Слёзы застилали глаза. Рыдание обжигали лёгкие, а потрескавшиеся губы кровоточили.
– Вигдис… – простонала Илва, ощущая, как сильные руки поднимают её, но сил стоять на ногах не осталось. – Вигдис… – горестный крик вырвался из глубин истерзанной души, пронизывая глубокую чёрную ночь настоящим воем раненой волчицы. – Вигдиз…
***
Семь лет спустя
– Аксел, ты такой глупый, – рассмеялась белокурая девочка, наблюдая, как мальчишка поправляет то и дело сползающий на глаза железный шлем. Он махал деревянным топором так, будто черенок и «лезвие» летали, таская его за собой, а парнишка не мог расцепить руки. – Прекращай дурачиться. – Деревянное лезвие обрушилось на плечо девочки.
– Элин, прости. – Аксел попятился назад, спотыкаясь о камень, и повалился на землю. Шлем свалился с головы. – Не хотел ранить тебя.
– Ты и не ранил, – улыбнулась она. – Меня невозможно ранить. – Девочка подошла, протягивая мальчишке руку.
Когда тот поднялся, то едва достигал до её плеча. Приобняв Акселя, Элин поцеловала в макушку и взъерошила его и без того растрепанные волосы.
– Я что-то проголодался. – Посмотрел он на девочку.