НЕТ!!!
Джереми, спотыкаясь, бредет по мокрому песку, подходит к Гейл поднимает ее и крепко обнимает, защищая от внезапной опасности. Ветер ревет, зашвыривая песок далеко в воду. Небо скручивается и морщится, словно запутавшаяся простыня на веревке; из голубого оно становится сначала желтым, как лимон, а затем темно-серым. Бремен прижимает к себе жену. Они оба падают на колени, а море гигантской волной откатывается назад, оставляя сухую, мертвую землю. Земля дрожит под ногами. На горизонте сверкают молнии.
НЕТ!!! ПОЖАЛУЙСТА!!!
Внезапно все исчезает – дюны, скалы, отступающее море. Через секунду на их месте остается только пустая соляная равнина, простирающаяся в бесконечность. Серое небо все больше темнеет.
На востоке что-то вспыхивает, словно там снова восходит солнце. Нет, это не солнце, потому что свет перемещается по пустынной равнине, приближаясь к Бременам.
Они снова встают. Гейл вырывается, но Джереми крепко держит ее. Бежать некуда. Пляж, гора и скалы за их спиной исчезли… Со всех сторон их окружает только пустыня, уходящая в бесконечность. Свет приближается.
Сияние становится ярче, пульсирует, и от его лучей Бремены щурятся и заслоняют ладонью глаза. В воздухе пахнет озоном, и волоски у них на руках электризуются и встают дыбом.
Джереми и Гейл наклоняются вперед, словно навстречу сильному ветру. Их тени вытягиваются футов на шесть, и свет обрушивается на их тела, как ударная волна атомного взрыва. Сквозь растопыренные пальцы они смотрят на приближающееся сияние – постепенно оно принимает форму двухголового существа, контуры которого проступают сквозь яркую корону.
Это человек, сидящий на громадном звере. Если бы Бог действительно сошел на землю, он мог бы выбрать именно такую, антропоморфную форму. Зверь, на котором восседает это божество, кажется каким-то безликим, но от него – кроме сияния – исходит ощущение… тепла, мягкости, безмерного покоя.
Перед ними Робби на спине своего плюшевого мишки.
СЛИШКОМ СЛАБЫЙ! НЕ МОГУ УДЕРЖАТЬ!
Бог не привык ограничивать себя речью, но он старается. Каждый звук врезается в мозг Гейл и Джереми, как электрический разряд.
Бремен пытается установить телепатический контакт, но ничего не выходит. Однажды, в Хэверфорде, он вместе с одним из студентов оказался на стадионе, где шли приготовления к рок-концерту. Когда он стоял прямо перед сценой с колонками, усилители включили на полную мощность, проверяя звук. То, что происходит теперь, очень похоже, только еще хуже.
Они с Гейл посреди плоской, покрытой трещинами равнины. Горизонта нет. Над ними слои прозрачной серой пустоты, похожие на складки пластикового савана. Со всех сторон к ним приближаются белые волны клубящегося марева. Свет идет только от похожей на божество фигуры прямо перед ними. Джереми поворачивает голову, следя за приближением тумана. Все, к чему этот туман прикасается, исчезает.
– Джереми, что… – Гейл пытается перекричать ветер, который обрывает их мысленный контакт.
Внезапно на них, словно град камней, обрушиваются мысли Робби. Он уже не пытается говорить, а посылает им поток образов. Звуки и цвета в них слегка искажены, но печаль смешивается с восхищением и удивлением.
белая комната
сердцебиение машины
солнечный свет на простыне
укол иглы
движение голосов и теней
течение тянет, тянет, тянет
Вместе с образами приходят эмоции, ранящие, как лезвие бритвы, почти непереносимые: открытие, одиночество, конец одиночества, восхищение, усталость, любовь, печаль, печаль, печаль…
Гейл в ужасе оглядывается на клубящийся туман, который тянет к ним свои щупальца. Он смыкается вокруг божества, сидящего верхом на звере, и почти гасит сияние.
Женщина прижимается щекой к щеке мужа.
Господи, зачем он это делает? Почему не оставит нас в покое?
Джереми пытается увеличить громкость своих мыслей, чтобы их можно было расслышать за обрушившимся на него со всех сторон ревом.
Дотронься до него! Протяни руку!
Вдвоем они делают несколько шагов вперед, и Гейл протягивает дрожащую руку. В тумане видно только свечение. Когда ее ладонь обволакивает яркий свет, женщина вздрагивает, как от удара током, но руку не убирает.
Боже мой, Джереми! Он просто ребенок. Испуганный ребенок.