Сержант Дерниц через два месяца должна была с почетом уволиться из рядов ВВС и основную часть этого времени проводила в отпуске. Она два раза была замужем, причем второй раз – за братом бывшего мужа. С первым братом, Уорреном Биллом, Элис развелась, а второго, Уильяма Эрла, потеряла четыре месяца назад: он погиб, когда его «Мустанг» на скорости восемьдесят пять миль в час вылетел с дороги в горах Теннесси. Элис Джин не слишком переживала из-за этого. К тому времени они с братом номер два почти год жили раздельно. Она не рассказала Берку ни о Уоррене Билле, ни о покойном Уильяме Эрле.
Берк и Элис постепенно сближались, начиная с Гейнсвилла, и неподалеку от Лейк-Сити, на пересечении шоссе I-75 и I-10, перешли от казарменных историй к действию. Когда они проезжали Лейк-Сити, Дерниц сделала вид, что дремлет, и склонила голову на плечо Стименса, а тот обнял ее за плечи, и его ладонь «случайно» оказалась на ее левой груди.
В пригороде Таллахасси оба уже тяжело дышали. Ладонь Берка забралась под блузку девушки, а ее рука расположилась у него на бедре под курткой, которой он накрыл их обоих, как пледом. Элис Джин расстегнула молнию на его брюках, но тут водитель объявил остановку.
Бремен решил, что лучше посидеть на крошечной автобусной остановке, чем страдать от следующей стадии их медленных и мучительных ласк, но на его счастье морпех что-то прошептал на ухо Элис, и они вышли из автобуса. Берк неловко держал перед собой куртку. Они хотели попытать удачи в подсобке или… если ничего не выйдет… в женском туалете.
Джереми пытался вздремнуть, последовав примеру спящих в автобусе пассажиров, но смятение Стименса и Дерниц – все происходило в женском туалете – не давало ему покоя даже издалека. Их любовь была такой же банальной и недолговечной, как и верность нынешним и бывшим партнерам.
До Пенсаколы автобус добрался почти в десять. Все пассажиры в салоне уже проснулись, а шум на шоссе стал громче. На западе, куда они направлялись, нависали грозовые облака, но на востоке солнце яркими красками расцвечивало поля по обе стороны дороги, а впереди автобуса бежала его тень. Нейрошум был гораздо громче, чем шелест шин по асфальту.
По другую сторону прохода в трех рядах впереди Бремена сидела пара из Миссури. Насколько он смог понять, их звали Донни и Донна. Мужчина был сильно пьян, а его спутница глубоко беременна. Обоим было чуть за двадцать, но судя по тому, что сумел разглядеть Бремен – и по восприятию Донни, – Донна выглядела, как минимум, на пятьдесят. Они не были женаты, но Донна считала их четырехлетние отношения гражданским браком. В отличие от Донни.
Эта пара уже семнадцать дней колесила по стране, пытаясь найти лучшее место для рождения ребенка и при этом получить государственное пособие. Из Сент-Луиса они, последовав совету приятеля из Миссури, отправились на восток, в город Коламбус в штате Огайо, но обнаружили, что власти там ничуть не щедрее, чем в Сент-Луисе, после чего началась бесконечная череда путешествий на автобусе – за билеты они платили украденной кредитной картой мужа сестры Донны. Из Коламбуса парочка отправилась в Питтсбург, из Питтсбурга в Вашингтон… где их шокировало, как плохо столица относится к достойным жителям страны… а потом из Вашингтона в Хантсвилл, потому что они прочитали в журнале «Нэйшнл энквайр» о том, что Хантсвилл – один из самых дружелюбных городов страны.
Хантсвилл был ужасен. Больницы отказывались даже госпитализировать Донну – только в случае опасности для жизни или при подтверждении кредитоспособности. В Хантсвилле Донни начал сильно пить: он буквально выволок свою подружку из больницы, потрясая кулаком и осыпая проклятиями врачей, администраторов, медсестер и даже пациентов, удивленно смотревших на него со своих инвалидных кресел.
Путешествие в Орландо далось тяжело – лимит кредитной карты подходил к концу, а Донна утверждала, что у нее начались схватки, но Донни никогда не был в «Мире Уолта Диснея» и решил, что раз уж они оказались рядом, то какого черта?
Кредитная карта Дики, зятя Донны, позволила им попасть в «Волшебную страну», и из пьяных мыслей Донни Бремен понял, что парочка была в парке именно в то время, когда он убегал от Ванни Фуччи. Мир тесен. Джереми изо всех сил прижался щекой и виском к стеклу, пытаясь отогнать чужие мысли, воздвигнуть барьер между этими новыми волнами нейрошума и своим израненным сознанием.