Бремен не выяснил его имени. И не хотел. Остальное было ясно как день.
В сентябре Бонни будет одиннадцать, но выглядит она на тринадцать. Черт возьми – на шестнадцать! С прошлого мая на ее киске стали расти волосы. Карла говорит, что в прошлом месяце у Бонни начались месячные… что теперь наша маленькая девочка стала женщиной… Если б Карла знала!
Мужчина был одет в мятый серый костюм. Он вышел из какого-то офисного здания на Пятнадцатой улице и собирался сесть на автобус до Черри-Грик. Согласно расписанию, автобус должен быть на остановке у торгового центра через восемнадцать минут. При таком росте, за метр восемьдесят, лишний вес этого человека был не слишком заметен. Волосы у него на затылке были собраны в хвост – такие часто носят мужчины среднего возраста, и Гейл называла их «козлиным хвостом».
Он вошел в «Брасс Рейл», декорированный деревом и медью бар для яппи через дорогу от северного конца «Табора». Бремен нашел тень между двумя зданиями, откуда он мог видеть панорамные окна бара. Яркий свет, заливавший Шестнадцатую улицу, сделал стекло прозрачным.
Но это не имело значения. Джереми точно знал, где сидит человек, за которым он следил, и что он пьет.
Уже два года с Бонни, а эта тупая сука Карла ничего не подозревает. Списывает слезы и боли в животе на подростковый возраст. Подростковый возраст! Да здравствует подростковый возраст! Мужчина отсалютовал кому-то невидимому традиционной порцией «Дьюарс». Он всегда заказывал «Дьюарс», и поэтому ему не наливали дешевый виски, который обычно пытаются всучить клиентам баров.
Сегодня еще один особенный вечер. Вечер Бонни. Вечер девочки Бонни. Мужчина рассмеялся и взмахнул рукой, чтобы ему снова наполнили бокал. Конечно, теперь уже не так, как в первый раз. Первый раз… Бархатистая кожа, рыжие волосы на маленьком холмике дочери, груди… тогда еще почти незаметные… и тихий плач в подушку. Его шепот: «Если никому не скажешь, все будет в порядке. Если скажешь, тебя заберут из дома и отправят в приют».
Не так, как в первый раз, но она кое-чему учится… Моя Бонни… Моя милая Бонни. Сегодня я снова заставлю ее поработать ртом…
Мужчина допил вторую порцию виски, посмотрел на часы и поспешил к выходу из бара, а потом быстрой, но несуетливой походкой двинулся на запад по Шестнадцатой улице. Он был уже рядом с автобусной остановкой, когда из тени за «Гарт Бразерс» появился какой-то пьяница, который направился прямо к нему. Мужчина подался вправо и недовольно посмотрел на пьяного. Поблизости больше никого не было, только они двое, частично скрытые бруствером из травы и бетона на лестнице ниже автобусной остановки.
– С дороги, приятель! – рявкнул мужчина и пренебрежительно махнул рукой, когда пьяный приблизился. У него была всклокоченная светлая борода и безумные глаза за стеклами скрепленных изолентой очков, а одет он был в плащ до пят, несмотря на жару. Пьяница продолжал идти прямо на него.
Мужчина покачал головой и попытался обойти бродягу.
– Торопишься? – Голос пьяного был хриплым и прерывистым, как будто он молчал несколько дней.
– Отвали, – сказал мужчина и повернулся к автобусной остановке.
Внезапно его потащили назад, в тень от лестницы. Он резко обернулся, высвобождая рукав из грязного кулака пьяного.
– Какого хрена…
– Торопишься домой изнасиловать Бонни? – тихо просипел пьяный. – Хочешь сегодня опять сделать с ней это?
Мужчина смотрел на него во все глаза. Челюсть у него отвисла. Струйки пота из-под мышек потекли вниз, пропитывая синюю хлопковую рубашку с воротником на пуговицах.
– Что?
– Ты меня слышал, ублюдок. Мы обо всем знаем. Все знают. Вероятно, полиция тоже знает. Вероятно, прямо сейчас они ждут тебя на твоей кухне, вместе с Карлой, ублюдок.
Мужчина не отрывал взгляда от пьяного, чувствуя, как шок превращается в безумный гнев и начинает пылать яростным напалмом. Кто этот шелудивый козел… Как он… как он узнал… Хотя неважно… Этот «синяк» все равно на шесть дюймов ниже и на восемьдесят фунтов легче. Он прихлопнет этого пьяного козла одной рукой…
– Может, попробуешь убить меня, любитель приставать к детям? – прошептал пьяница. Очень странно, но на лестнице и на тротуаре никого не было. Тени становились длиннее.
– Да, черт возьми, я…
Мужчина умолк, потому что, когда пьяный ухмыльнулся в свою спутанную бороду, пламя его злобы занялось сильнее, а затем вспыхнуло взрывом чистой ненависти. Он сжал кулаки и сделал три шага к бездомному, уговаривая себя быть осторожнее и не прикончить этого ничтожного ублюдка. Однажды он едва не убил парня, когда учился в коллеже. Нужно остановиться, когда пьяный козел перестанет дышать. Но с какой радостью он пройдется кулаками по этому небритому, грязному лицу…