Попробуй.
Грудь Гейл чрезвычайно сексуальна. Пропорциональная подтянутому телу и сильной спине… идеальная – единственное слово, которое приходит на ум Джереми… Высокая, но тяжелая, которую так и хочется обхватить ладонями, гораздо светлее загорелой кожи в других местах… с маленькими прожилками, просвечивающими сквозь белую кожу там, где заканчивается линия загара… с розовыми, как у юной девушки, околососковыми кружками. Соски лишь слегка твердеют под действием прохладного воздуха. Но вот ее грудь снова стиснута и приподнята – Гейл инстинктивно обхватывает себя руками, пытаясь согреться. Темные волоски на ее предплечье становятся видимыми на фоне округлости белой, тяжелой груди.
Гейл не отрывает взгляда от зеркала. Но Джереми позволяет себе посмотреть на ее отражение под другим углом, размышляя: Я вижу отражение в моем мозгу ее мысленного представления о ее отражении. Призрак, восхищающийся тенью призрака.
Бедра у Гейл широкие, но не слишком. Сильные бедра и поднимающийся вверх треугольник темных волос, густоту которого можно было предположить по густым темным бровям и по теням под мышками. Изящные колени и лодыжки вызывают ассоциации не только со спортом, но и с классическими пропорциями лучших скульптур Донателло. Джереми опускает взгляд, удивляясь, почему мужчины не восхищаются необыкновенно сексуальными дугами и округлостями, из которых состоят такие стройные ноги.
Гейл отодвигает ширму и левой рукой тянется к рубашке – это не стандартная больничная рубашка, а дорогое изделие из чесаного хлопка для привилегированных клиентов – и замирает вполоборота к зеркалу. Левая грудь и бедро освещены мягким светом, проникающим сквозь жалюзи. Все еще проблемы, Джереми? – Улыбка. – Нет, вижу, что нет.
Заткнись, пожалуйста.
Бремен слышит шаги врача за дверью, а затем их с женой ментальные щиты одновременно поднимаются – не разделяя их полностью, но немного ослабляя связь.
Джереми не открывает глаза.
Здесь я должен прерваться и сказать, что это первое знакомство с сексуальными чувствами Бременов стало для меня откровением. В буквальном смысле – пробудило почти религиозные сферы. Открыло для меня новые миры, новые системы мышления и понимания.
Конечно, я знал о сексуальных удовольствиях… по крайней мере, об удовольствии фрикций. И о печали после оргазма. Но эти физические реакции ничего не значили вне контекста взаимной любви и сексуальной близости, которую чувствовали Джереми и Гейл.
Мой трепет от открытия этого аспекта Вселенной можно сравнить с трепетом ученого, наткнувшегося на космическую теорию великого объединения. В практическом смысле любовь и секс между супругами Бремен – это и есть космическая теория великого объединения.
Со спермой у Джереми всё в порядке. Его часть обследования закончена.
В отличие от Гейл. В следующие девять месяцев ее ожидает череда обследований – иногда болезненных, иногда неприятных, но всегда бесплодных. Лапароскопия и бесконечные ультразвуковые исследования в поисках непроходимости труб, аномалий и заболеваний матки, фиброзных образований, кист яичников и эндометриоза. Ничего. Она проверяется на дефицит гормонов и наличие антител к сперматозоидам. Всё в норме. Ей прописывают «Кломид» и рекомендуют покупать дорогостоящие наборы для предсказания овуляции – серьезные ежемесячные расходы, – чтобы определить дни и часы, благоприятные для зачатия. Сексуальная жизнь Бременов становится похожа на военную кампанию: каждый месяц трое или четверо суток день начинается с анализа мочи с помощью тест-полосок, а заканчивается несколькими соитиями, после которых Гейл некоторое время лежит на спине, слегка приподняв согнутые в коленях ноги, дабы медленно движущаяся сперма могла успешно завершить свой путь.
Ничего. Девять месяцев никакого результата. Потом еще шесть месяцев.
Гейл и Джереми консультируются еще у трех специалистов. В каждом случае Джереми исключают на основе одного-единственного теста – подсчета сперматозоидов, – а его жена проходит серию обследований. Она теперь точно знает, когда нужно выпить два литра воды, чтобы дотерпеть до конца ультразвукового обследования, не испортив больничную рубашку.
Обследования по-прежнему ничего не выявляют и никого не удовлетворяют. Бремены не оставляют попыток завести ребенка, но в конечном итоге отказываются от ежедневных графиков и анализов, боясь загубить искренность своих чувств. Возникает мысль об искусственном оплодотворении, и они соглашаются подумать, но не сговариваясь отвергают этот вариант еще до того, как выходят из клиники. Если сперматозоиды и яйцеклетки в норме, если с репродуктивной системой Гейл всё в порядке, то лучше довериться случаю и естественному порядку вещей.