Бремен чувствует, как его захлестывает липкая волна страха, и думает обо всех неприятных тестах, через которые прошла Гейл за последние несколько недель… и обо всех тестах, которые ей еще предстоит пройти. Он откашливается.
– А могут ли эти… варикозные вены… могут ли они помешать нам зачать ребенка?
Доктор облокачивается на стол и скрещивает руки на груди.
– Возможно, проблема именно в них, Джереми. Если это билатеральное варикоцеле, то следствием может быть снижение подвижности сперматозоидов, а также их количества.
– Вы хотите сказать, что тридцать восемь миллионов в клинике – это случайность?
– Вероятно, – кивает врач. – Готов поклясться, что исследование подвижности было сделано небрежно. Думаю, у вас подвижны не больше десяти процентов сперматозоидов.
Джереми чувствует, как изнутри в нем поднимается нечто вроде гнева.
– Почему?
– Варикоцеле – расширение вен семенных канатиков яичек – возникает в результате неправильной работы одного из клапанов семенной вены, в результате чего кровь течет назад, от почек и надпочечников к яичкам. В результате повышается температура в мошонке…
– Что уменьшает выработку спермы, – заканчивает пациент.
Врач кивает.
– В этой крови также содержится высокая концентрация токсичных продуктов метаболизма, таких как стероиды, которые тоже негативно влияют на выработку спермы.
Джереми смотрит на стену, где висит одна-единственная дешевая репродукция картины Нормана Рокуэлла – деревенский врач, слушающий сердце ребенка. И врач, и ребенок – розовощекие карикатуры.
– Вы можете вылечить варикоцеле? – спрашивает он.
– Требуется операция, – говорит Леман. – У мужчин с количеством сперматозоидов более десяти миллионов на миллилитр – а вы попадаете в эту категорию – обычно наблюдается значительное улучшение. Полагаю, процентов на восемьдесят пять или девяносто. Нужно уточнить.
Бремен перемещает взгляд с репродукции Нормана Рокуэлла на доктора.
– Вы можете порекомендовать хирурга, который это сделает?
Медик расцепляет руки и разводит их в стороны.
– Мне кажется, Джереми, лучше всего вернуться в клинику и сообщить о подозрении на билатеральное варикоцеле – пусть проведут дополнительные тесты и порекомендуют хорошего хирурга. – Он смотрит на список в своей папке. – Сегодня вы сдавали кровь, и я попрошу лабораторию проверить уровень гормонов – естественно, тестостерона, но также и фолликукулостимулирующего и лютеинизирующего гормонов, которые вырабатываются гипофизом. Предполагаю, что их уровни будут низкими и что вы относитесь к категории ограниченно фертильных или субфертильных мужчин. – Врач похлопал Джереми по спине. – Звучит страшновато, но на самом деле это хорошая новость, поскольку прогноз благоприятный – вероятность того, что после операции у вас будут дети, очень велика. Гораздо выше, чем в большинстве случаев женского бесплодия.
Доктор Леман мнется – пациент видит, что ему не хочется критиковать коллег, – но все же превозмогает себя.
– Проблема в том, Джереми, что многие врачи в этих центрах по лечению бесплодия знают, что в девяноста процентах случаев причина в женщине, и обычно не дают себе труда тщательно обследовать мужчину, если количество сперматозоидов у него в норме. Своего рода профессиональная близорукость. Но теперь, когда они узнают о варикоцеле… – Медик останавливается в дверях и смотрит на Джереми, который снова застегивает рубашку. – Хотите, чтобы я им сообщил?
Бремен колеблется, но не больше секунды.
– Нет. Я сам. Вероятно, они запросят ваше мнение.
– Отлично, – говорит Леман, готовый идти к следующему пациенту. – Завтра ближе к вечеру Иен пришлет вам результаты анализов крови. Все данные будут готовы для отправки в клинику.
Джереми кивает, надевает спортивную куртку и выходит через приемную на улицу. В машине по дороге домой он подготавливает свой ментальный щит к сокрытию факта варикоцеле. Это ненадолго, – уговаривает себя Бремен, маскируя барьер случайными мыслями и образами, подобно тому, как охотник прячет ловушку под ветками и листьями. – Совсем ненадолго, пока я все не обдумаю.
Заставляя себя забыть то, что узнал от врача, Джереми уже понимает, что лжет.
Глаз нет здесь
В темноте Бремен поднялся по склону холма, мимо джипа, припаркованного в нескольких ярдах от того места, где он его оставил, мимо лающих в своем загоне ротвейлеров – раньше их никогда не оставляли в загоне на ночь, – и через открытую дверь вошел в дом.