Помню, вы тогда смутились. Я не ставил перед собой такую цель, когда высказывал это предположение. Не ставлю и теперь, повторяя свою гипотезу.
Мы все – без исключения – являемся глазами Вселенной. Те из вас, кто обладает этой удивительной способностью и может заглядывать в душу человека или в сердце самой Вселенной, служат механизмом, с помощью которого мы фокусируем и направляем свой взгляд.
Подумайте, Джереми: Эйнштейн провел свой «мысленный эксперимент», и Вселенная создала новую ветвь вероятности, соответствующую нашим более точным представлением. Волны вероятности, разбивающиеся о сухой песок вечности.
Моисей и Иисус воспринимали новые движения тех звезд, которые управляют нашей моралью, и Вселенная формировала альтернативные реальности, чтобы подтвердить их наблюдения. Коллапсирующие волны вероятности. Нет ни частицы, ни волны, пока в уравнение не войдет наблюдатель.
Невероятно. И еще более невероятна ваша интерпретация работы Эверетта, Уилера и Девитта. Каждое мгновение нашего «глубокого наблюдения» создает независимые и равновероятные вселенные. В которые мы никогда не попадем, но которые можем сделать реальными в моменты принятия важных решений в нашей жизни в этом континууме.
Где-то не было Холокоста, Джереми. Где-то, возможно, еще живы моя первая жена и мои дети.
Я должен подумать об этом. В ближайшее время я свяжусь с вами и с Гейл. Я должен все обдумать.
Через пять дней после того, как Джереми и Гейл получили это письмо, глубокой ночью позвонила Ребекка, дочь Голдмана. Накануне вечером отец поужинал с ней, а потом удалился к себе в кабинет, «чтобы закончить обработку кое-каких данных». Ребекка поехала по делам и вернулась в офис около полуночи.
Джейкоб Голдман застрелился из «Люгера», который хранил в нижнем ящике письменного стола.
Здесь нет глаз
Хромая – кровь никак не останавливалась – и спотыкаясь, Бремен взбирался по склону холма к «холодильнику» и валунам за ним. Дуговые лампы теперь освещали всю территорию, и тень оставалась только в расселинах и проходах среди скал. Ротвейлеров выпустили, и Джереми слышал их приближающийся вой.
Не в скалы… именно туда она тебя загоняет.
Беглец остановился в тени «холодильника». Он тяжело дышал, а перед глазами у него опять поплыли круги. Воспоминания… семья нелегальных иммигрантов, мексиканцев, которых она подобрала, когда у них сломалась машина… Собаки окружили их между валунами… Миз Морган прикончила их из охотничьего ружья, стоя наверху, на гребне.
Бремен покачал головой. Собаки приближались. Они мчались уже не по дороге, а через редкий кустарник. Джереми заставил себя вспомнить череду жутких картин, которые открылись ему в центре урагана… Все, что могло бы помочь.
Обрамленные инеем глаза… Красные ребра, выпирающие из замороженной плоти… Десятки могил за многие годы… Как плакала и умоляла девушка-беглянка летом 1981 года, прежде чем лезвие вонзилось в ее горло… Ритуал подготовки «холодильника»…
Собаки взбирались на холм, и их вой превратился в рычание, близкое и грозное. Теперь Бремен мог видеть глаза животных. Ниже по склону, в ярком свете дуговых ламп, за ними следовала миз Морган с дробовиком в руках.
27-9-11. На несколько секунд, показавшиеся ему вечностью, у Джереми перед глазами всплыли эти цифры – какая-то часть ритуала… важная… но он никак не мог понять их значение. Псы, которые были уже в пятнадцати футах от него, злобно рычали, как одно шестиглавое чудовище.
Бремен сосредоточился, а затем резко повернулся и бросился к «холодильнику». Массивная металлическая дверь была надежно заперта – толстый засов, тяжелая цепь, большой кодовый замок. Джереми лихорадочно крутил барашки замка, пытаясь опередить собак. 27-9-11.
Первая прыгнула на него, когда он сорвал цепь с засова и открытого замка. Бремен отпрыгнул – и одновременно взмахнул четырехфутовой цепью. Ротвейлер отлетел, но остальные псы наступали на Джереми, выстроившись полукругом, – они отрезали ему пути к отступлению и фактически прижали к двери «холодильника». Бремен с изумлением обнаружил, что тоже рычит и скалит зубы, отгоняя животных цепью. Они попятились и стали по очереди бросаться на него, стараясь вцепиться в руку или ногу. Воздух наполнился брызгами собачьей слюны, какофонией голосов человека и животных.