Их обучили не убивать, – подумал Бремен сквозь адреналиновый туман. – Не сразу.
Он посмотрел поверх головы самого большого ротвейлера и увидел миз Морган, шагавшую через заросли шалфея на склоне холма и уже поднявшую дробовик. «Лежать, черт бы вас побрал, лежать!» – крикнула она собакам, но все равно выстрелила. Дробь ударила в бетонный блок и срикошетила в верхнюю треть металлической двери. Ротвейлеры отскочили в сторону.
Джереми – выстрел не причинил ему вреда – опустился на четвереньки, открыл тяжелую дверь и пополз в холодную тьму. Следующий заряд дроби ударил в дверь позади него.
Он встал, покачнулся, опираясь на раненую ногу, и попытался найти что-нибудь, чем можно запереть дверь… засов, ручку, крюк для цепи… Ничего. Бремен понял, что дверь сконструирована так, чтобы открываться от легкого точка, если снаружи не висит цепь. Он попытался нащупать выключатель, но его не было – ни на покрытых инеем стенах по обе стороны от двери, ни над дверью.
Вой собак, который не могли заглушить толстые стены и железная дверь, смолк – их хозяйка подошла к двери, прикрикнула на животных и пристегнула к их ошейникам поводки. Дверь приоткрылась.
Джереми ковылял во тьме, наталкиваясь на говяжьи туши; подошвы его рабочих ботинок скользили по заиндевевшему полу. «Холодильник» был большим – как минимум, сорок футов на пятьдесят; замороженные туши висели на крюках, которые скользили по железным балкам под потолком. Пройдя футов двадцать, Бремен остановился, прислонился к мерзлому говяжьему боку, который затуманился от его дыхания, и оглянулся.
Миз Морган лишь слегка приоткрыла дверь, и узкая полоска света освещала ее ноги и высокие ботинки. Два ротвейлера впереди нее молча натягивали поводки, и дыхание человека и двух собак густым облачком поднималось вверх в морозном воздухе. Зажав дробовик под мышкой удерживающей собак руки, Файетт подняла вверх нечто вроде дистанционного пульта от телевизора.
Вспыхнули яркие флуоресцентные лампы, освещавшие каждый уголок «холодильника».
Бремен заморгал, а потом увидел, что миз Морган направляет на него дробовик, и успел укрыться за говяжьей тушей. Дробь ударила в замороженное мясо и отскочила в узкий проход между рядами других туш, которые еще раскачивались, потревоженные телепатом секунду назад.
Джереми почувствовал толчок в правое плечо и увидел, как по его руке потекла кровь. Задыхаясь, он прислонился к выпотрошенной говяжьей туше.
Только это была не говяжья туша. По обе стороны от вскрытых ребер виднелись белые груди. Железный крюк вошел в спину женщины чуть ниже шеи и вышел у ключицы, над тем местом, где тело рассекли надвое. Глаза под тонкой пленкой инея были карими.
Джереми, спотыкаясь, бросился прочь. Он размахивал руками и прыгал между проходами, стараясь, чтобы туши закрывали его от миз Морган. Ротвейлеры рычали и лаяли – их голоса искажались холодным воздухом и необычной акустикой длинного помещения из шлакоблоков.
Бремен знал, что здесь нет окон, а дверь только одна. Теперь он приблизился к дальней стене, держась слева от двери, потому что там было больше туш, но, судя по скрежету собачьих когтей на обледеневшем полу, Файетт тоже сдвигалась влево, перемещаясь вдоль стены с дверью.
В руке Джереми по-прежнему держал цепь, но не мог придумать, как пустить ее в ход, если Морган не станет входить в лес из замороженных туш. У задней стены слегка раскачивавшиеся на крюках тела были маленькими – целый ряд из младенцев и детей постарше, понял Бремен, – и уже не могли служить укрытием.
На секунду все смолкло, а потом сквозь треск и рев белого шума безумия миз Морган мелькнула картинка – она наклоняется и под чередой красно-белых туш видит его ноги, в тридцати футах от себя.
Джереми подпрыгнул за мгновение до выстрела. Что-то ударило в его левый каблук, когда он висел, ухватившись правой рукой за крюк, торчавший из груди чернокожего мужчины средних лет. Глаза мертвеца были закрыты, а рана на горле была такой широкой, что ее рваные замерзшие края производили впечатление акульего оскала. Бремен старался не выронить цепь из левой руки.
Файетт крикнула что-то неразборчивое и отпустила одну собаку.
Джереми вскарабкался еще выше на раскачивающийся труп. Псы рванулись вперед по скользкому проходу, а миз Морган снова подняла дробовик.