Мы чучела
– Мистер Бремен? Мистер Бремен, вы меня слышите?
Однажды, когда ему было лет восемь, Джереми нырнул в бассейн у дома своего приятеля и, вместо того чтобы подняться на поверхность, просто лег на дно. Он лежал там несколько секунд, ощущая спиной шершавый бетон и глядя на потолок из света над головой. Даже когда он наблюдал за всплывающими пузырьками и почувствовал, что в легких кончается запас воздуха, даже когда понял, что больше не может задерживать дыхание и через несколько секунд вдохнет воду, ему все равно не хотелось подниматься к поверхности, было мучительно больно возвращаться в мир воздуха, света и шума, который вдруг стал ему чужим. Поэтому Джереми оставался на дне, упрямо отказываясь всплывать, но потом силы его закончились, и он медленно поднялся на поверхность, наслаждаясь последними секундами рассеянного водой света, приглушенного шума и серебристого мерцания окружавших его пузырьков.
Теперь он тоже медленно поднимался, не желая возвращаться к свету.
– Мистер Бремен? Вы меня слышите? – пытался докричаться до него чей-то голос.
Джереми его слышал. Он открыл глаза – и тут же зажмурился от резкого белого света, а потом, прищурившись, посмотрел сквозь опухшие веки.
– Мистер Бремен? – снова повторил тормошивший его человек. – Я – лейтенант Берчилл, полиция Сент-Луиса.
Телепат кивнул – попытался кивнуть. Голова у него болела, а движения были чем-то ограничены. Он лежал в кровати. Белые простыни. Светлые стены. Прикроватные лотки и пластиковые принадлежности больничной палаты. Периферийным зрением Джереми видел задернутую занавеску слева от себя и закрытую дверь справа. Позади сидевшего на стуле лейтенанта полиции стоял еще один человек, одетый в серый костюм. Лейтенант Берчилл был массивным мужчиной с желтоватой кожей, чуть за пятьдесят. Бремен подумал, что он немного похож на Морли Амстердама, комика с одутловатым лицом из старого шоу «Дик Ван Дайк». Молчаливый мужчина за его спиной был моложе, но на его лице отражалась та же профессиональная смесь усталости и цинизма.
– Мистер Бремен? – еще раз спросил Берчилл. – Вы меня хорошо слышите?
Джереми слышал его хорошо, хотя у него сохранялось ощущение, что он находится под водой. И он мог видеть себя глазами лейтенанта Берчилла: из одеял и повязок выглядывал бледный и изможденный человек, левая рука в гипсе, голова перебинтована, под тонкой больничной рубашкой проступают другие бинты, заплывшие глаза окружены синяками, под марлей на подбородке и на щеке свежие царапины. В левую руку из капельницы поступает прозрачная жидкость.
Пациент закрыл глаза и попытался отвлечься от картины в голове полицейского.
– Мистер Бремен, расскажите нам, что произошло.
Тон лейтенанта не назовешь доброжелательным. Подозрение. Неверие, что этот хлюпик мог застрелить пятерых бандитов и самостоятельно посадить самолет. Интерес к тому, что сообщил о нем компьютер ФБР – профессор математики в колледже, черт бы его пробрал! – а также к умершей жене, поджогу и связи этого клоуна с Доном Леони из Нью-Джерси и его подручными.
Джереми откашлялся и попытался заговорить. Получился хриплый шепот.
– Где я?
Выражение лица Берчилла не изменилось.
– Что вы сказали?
Бремен снова прочистил горло.
– Где я?
– В Центральной больнице Сент-Луиса, – ответил полицейский и после секундной паузы прибавил: – Миссури.
Телепат попытался кивнуть, о чем тут же пожалел. Он снова заговорил, на этот раз не двигая челюстью.
– Не понимаю, – сказал лейтенант.
– Травмы? – повторил Джереми.
– К вам придет врач, но, насколько мне известно, у вас перелом руки и несколько синяков. Угрозы для жизни нет.
Второй детектив из отдела по расследованию убийств, сержант Кирни, думал: Четыре треснутых ребра, царапина от пули на одном из этих ребер, сотрясение мозга и внутренние кровоизлияния… Этому идиоту повезло, что он остался жив.
– После авиакатастрофы прошло около восемнадцати часов, мистер Бремен. Вы помните катастрофу? – спросил Берчилл.
Джереми покачал головой.
– Совсем ничего?
– Я помню, что обсуждал с диспетчерами выпуск шасси. Потом правый мотор стал издавать странные звуки… и больше ничего.
Берчилл пристально смотрел на него. Этот козел, скорее всего, лжет, но кто знает… Ведь кто-то всадил пулю 45-го калибра через фюзеляж прямо в двигатель.
Бремен почувствовал, как его накрывает болью, словно медленной волной, не желающей отступать. Под ее напором ослабли и телепатическая связь, и нейрошум больницы.