– Значит, самолет разбился? – спросил он.
Полицейский по-прежнему не отрывал от него взгляда.
– Вы пилот, мистер Бремен?
Джереми покачал головой и едва не потерял сознание от боли.
– Прошу прощения, что вы сказали? – переспросил лейтенант.
– Нет.
– У вас есть опыт управления легким самолетом?
– Не-а.
– Тогда что вы делали за штурвалом самолета «Пайпер Чаен»? – Голос Берчилла был ровным и безжалостным, как укол рапиры.
Бремен вздохнул.
– Пытался посадить его, лейтенант. Пилота подстрелили. Он жив? Кто-то еще выжил?
Худой сержант, стоявший сзади Берчилла, подался вперед.
– Мистер Бремен, мы уже зачитывали вам ваши права, и это снималось на камеру, но мы не уверены, что вы полностью отдавали себе отчет о происходящем. Вы знаете свои права? Хотите пригласить адвоката?
– Адвоката? – повторил Джереми. От лекарства, которое ему вливали с помощью капельницы, пред глазами все плыло, а телепатическая связь прерывалась. – Зачем мне адвокат? Я что-то сделал…
Сержант Кирни вздохнул, достал из кармана ламинированный листок и принялся монотонно зачитывать Бремену его права – в точности как в бесчисленных телевизионных шоу. Гейл всегда удивлялась – неужели полицейские настолько тупы, что не могут выучить эти несколько строк? – и говорила, что зрители уже знают их наизусть.
Когда сержант закончил и снова спросил, нужен ли Бремену адвокат, тот застонал и покачал головой:
– Нет. А остальные мертвы?
Мертвее не бывает, – подумал лейтенант Берчилл.
– Вы позволите мне задать вам несколько вопросов, мистер Бремен? – спросил детектив из отдела убийств.
Джереми закрыл глаза, что означало согласие.
– Кто в кого стрелял, мистер Бремен? – спросил лейтенант.
В кого. – Это был голос Гейл, пробивавшийся к пациенту сквозь туман.
– Я застрелил человека по имени Берт из его же пистолета, – сказал Джереми. – А потом началось настоящее безумие… Стреляли все, кроме пилота. Потом пилота ранили, и я сел за штурвал и попытался посадить самолет. Видимо, получилось не очень…
Берчилл посмотрел на своего коллегу.
– Вы пролетели больше ста миль на двухмоторном турбореактивном самолете с одним поврежденным двигателем, зашли на посадку в международном аэропорту Ламберт и почти посадили машину. Парни из диспетчерской говорят, что если б правый двигатель не отказал, все прошло бы гладко. Вы уверены, что раньше не летали, мистер Бремен?
– Удача, – ответил телепат. – Это все отчаяние. Я был один. Плюс управление там довольно простое, и есть автоматика.
Плюс память пилота каждую секунду десятичасового полета из Лас-Вегаса, – мысленно прибавил он. – Жаль, его не было рядом, когда он был нужен.
– Почему вы летели в самолете, мистер Бремен?
– Сначала, лейтенант, скажите, откуда вам известно мое имя?
Берчилл удивленно посмотрел на пациента, а потом заморгал.
– В деле есть ваши отпечатки пальцев.
– Правда? – растерянно переспросил Джереми. Туман, вызванный лекарствами, постепенно рассеивался, но боль усиливалась. – Не помню, чтобы у меня снимали отпечатки пальцев.
– Водительские права в Массачусетсе, – объяснил сержант. Голос у него был монотонным, как у робота.
– Почему вы летели в самолете, мистер Бремен? – повторил вопрос Берчилл.
Джереми облизнул пересохшие губы и все рассказал. О рыбацкой хижине во Флориде, о теле и Ванни Фуччи… обо всем, кроме кошмара с миз Морган и тех недель, которые он провел в Денвере. Хотя, раз у них есть его отпечатки пальцев, рано или поздно его свяжут с убийством Морган. В данный момент в мыслях лейтенанта и сержанта ничего такого не было, но Бремен понимал, что совсем скоро кто-нибудь найдет эту связь.
Берчилл снова уставился на него немигающим взглядом.
– Значит, они летели с вами в Нью-Джерси, чтобы Дон лично мог прикончить… казнить вас. Они вам это сказали?
– Я догадался по их разговорам. Они явно меня не стеснялись… Наверное, считали, что я уже никому ничего не расскажу.
– А что насчет денег, мистер Бремен?
– Денег?
– Денег в стальном чемоданчике. Больше четырехсот тысяч долларов, тупица. Ты что-нибудь знаешь о деньгах наркомафии? Может, на высоте двадцати тысяч футов над землей они что-то говорили о сорвавшейся сделке?
Джереми молча покачал головой.