С одухотворенным лицом, с головой гнома на тонком чахоточном туловище, с светлой, чарующей улыбкой повторял один из пророков:
— Счастие будет.
И в ответ ему, из мрачного сырого подвала, из черного прорыва холодной крутой лестницы, звучал другой — глухой голос:
— Раньше сорви красный цветок.
— Человек — зверь.
— Человек раб.
— Неумолимы и беспощадны законы судьбы.
— Малярия! Малярия!..
— Сверхчеловек.
На огромном золотом щите, живые двигались гигантские красные буквы:
— Сверхчеловек.
Целой головой выше всего окружающего, на величественных ходулях, с сверкающим священным безумием взором. поднялся над толпой величайший из мудрецов; гордо закинул львиную голову, смелыми руками схватился за шестой из столпов, подпирающих шатер. Светлый предвозвестник мирового владыки! Он смутно почувствовал силу человека; сверхчеловека предрек падающему духом миру, только не смог осмыслить его назначения. Чувствуя его инстиктивно, не мог путем критического анализа оформить подавляющую хаотической огромностью мысль, воплотить ее в реальный и неизменный образ.
И все-таки заслуга его перед человечеством безгранична.....
Поотдаль сорока великих мужей стали второстепенные и третьестепенные пророки и учители человечества.
Стали мученики правды жизни, радетели истины, искатели светлых и безначальных путей добра и красоты мира.
Яркие молнии озаряли их торжествующие лица, и дивным светом лучились непорочные взоры.
Чистые служители искусств и науки, гордые властители дум и кроткие братья страждущего ближнего, многострадальную жизнь свою положившие за светлую идею всечеловеческого блаженства.
За ними, беспорядочной гурьбою, расположилось остальное человечество. Стадо — помыкаемое, беспомощное, с злыми инстинктами, с добрыми побуждениями, слепое, плохо разбирающееся в понятиях прекрасного и преступного, уродливого и совершенного.
Постылое и дорогое стадо.
Близкое душе моей стадо людское.
И — еще дальше, робкие и приниженные, уничтоженные светом проснувшегося сознанья, стали когда-то грозные и властные погонщики стада — помыкатели, ведшие его по своим эгоистическим путям, оберегавшие от него широкое поле знания, и голод и невежество его использовавшие для своих личных, временных и проходящих выгод. Учившие его тьме и направлявшие его против учителей истины.
Предатели и, все-таки, люди.
Вами рожденный, вами взлелеянный, среди вас я воссяду светлый и гордый человек, человек — властелин, человек — миродержец.
Посреди шатра, на мягких подушках из нежных и благоуханных цветочных лепестков, в облаках ароматного дыма и славословящих мелодий уготован мне трон.
Гений земли шестьюста-сильными руками поддерживает его устои.
Отсюда я скажу вам свое слово.....
Мое слово.
Человек, человеком рожденный, я покорил мир человеку и отныне передаю его вам.
Велик и разнообразен мир, но еще больше, многограннее я — его часть и его целое, овладевший им и положивший его к своим ногам. Мое отныне царство, мой трон, мой скипетр и моя держава.
Из одной руки в другую я перекидываю тебе, огненный шар земли, и опять возвращаю обратно на твое обычное место, роняю вниз и подбрасываю кверху. Я властелин.
Отныне вся вселенная, все мировые сферы, небесные тела, и земля с ее богатой природой, с ее ночью и днем, ее поверхностью и недрами подчиняется единой человеческой воле.
Человек проник в сущность творчества, познал строение мира и, всесильный и всезнающий, направляет руль жизни по своему усмотрению.
Все изменения жизненных процессов совершаются по его всепредусматривающему закону. Естественные законы для него необязательны; он изменяет и совершенствует их, согласно своим разумным желаниям.
Солнце недостаточно ярко светило, неравномерно распределялись его свет и тепло между разными частями земли. Я изменил это несовершенство, и теперь одинаково богата стала природа во всех странах земли, начиная полюсом и кончая экватором, и люди не вынуждены больше уродливыми одеждами скрывать изящную наготу тела. Мне не нравилось распределение некоторых планет в мировом пространстве, и я передвинул их, причем в атмосфере не произошло никаких колебаний, и остальные небесные тела оставались в покое и равновесии.
Большинство людей были голодны и, вместо того, чтобы наслаждаться радостями жизни, вели тяжелую борьбу из-за хлеба; свободный дух и красивое тело угнетали рабьим трудом.
Я упразднил эту аномалию, сделав тела их способными через кожу воспринимать питательные вещества из воздуха. Погоня за хлебом не стала более целью человеческой жизни: он стал не нужен. Сами собой пали и необходимость черного труда, и его денежная расценка; и сами деньги потеряли смысл, потому что сытый человек не нуждался в них, как в средстве покупки питания.