Острые клинья вонзили в сырую землю.
Тонкими нитками ее обвили. Медными нитками.
Голос по ниткам пускают.
И летит голос из одного места в другое, через далекие земли, через широкие моря летит. В горы поднимается, в недра земли проникает.
И хоть живут далеко и не видят друг друга — а, только захотели, и перекинулись словом.
Тише! Люди переговариваются.
5.
— Нажми рычаг.
Вижу, вижу тебя, гордого владыку.
Осиянный мудростью, опоясанный трудом, в венце гордого знания, ты стену из гранитных плит воздвиг у морского берега.
И глупое чудовище бьется об нее своими волнами бессмысленно и бесцельно, разбивая их упрямые пенистые головы.
Разбивает, и опять лезет, движимое стихийной тупостью, не смея нарушить естественного закона.....
Ты гигантскими руками берешь непроходимые болота и выжимаешь из них воду.
Лешие и русалки-болотницы стонут в предсмертных судорогах.
Жерло раскаленного орудия противоставляешь губительной ледяной туче, и огнем и грохотом заставляешь грозного зверя вылиться в жалкую водяную струйку.
Но рука твоя еще не разошлась. Идея творчества только едва коснулась твоего безграничного интеллекта.
Ты стоишь на распутьи.
Верстовые столбы, дорога.
Дорога, верстовые столбы.
Ряды верстовых столбов. Один другого выше, один другого неумолимее.
Все шире, все необъятнее дорога.
Охвати!..
Поворот от земли к небу, от раба к господину, от человека к богу.
Иди, иди же!
Пора начинать,
Я толкаю тебя.
Раздавленный титан, униженный бог — я зову к отомщенью.
В пропасть! Сюда! В старую оболочку, в мое исстрадавшееся тело!
Иди... к победе!
К победе! Конечно, к победе!
Я вижу — тысячи радуг светятся в сгустившихся облаках, багряные зори, пояса из ивановых червяков.
Слышу мелодичный звон ландышей.
Ночные фиалки — страстным, одуряющим ароматом зовут на брачное ложе.
Пьяные пятна!
Гномы, гномы поют свою баюкающую колыбельную песню.
Царственный сокол взвился в небеса.
Шаловливая лесная девочка, жарким, обманным поцелуем обожгла щеку.
Иди! Иди! Я толкаю тебя.
Не его серая неумолимость восторжествует — победит твоя сказка, твое созданье, твоя яркая вековая песня, твое от твоих лучезарных детей!
Первые роды
Новая шалость или серьезная проба назревающих сил?
Из глубины земли ты извлек кусок металла и унес его в потаенную комнату.
И спрятался.
Что ты с ним делаешь, не знаю. Только чувствую, что работа твоя огромна.
Беспрерывная вакханалия мыслительных клеток.
Чудовищная потуга — болезненная и грозная.
Еще, еще потуга.
Твои мускулы напряжены, духовный взор возбужден и сосредоточен.
Каждый спазм ударяет по моим нервам — острым рефлексом, мучительной болью.
Чувствую, все чувствую.
Ай! Ай!
Что-то шевелится во мне, в тебе шевелится.
Бьется внутри тебя беспокойно и властно.
Плод! Первый плод!
Живой плод, терпеливо выношенный тобой, вскормленный твоими соками, сложившийся и созревший в безграничных недрах твоего духовного организма.
Муки первых родов! Сладостные и томительные.
Страшные неизвестностью своего исхода, сладостные сознанием своего мирового значения.
Мрачные, ползучие, ночные туманы и весело играющие в небесах светлые вестники лучезарной денницы.
Благословение и проклятие.
Девственная чистота и физическое отвращение.
Струи мученической, всеомывающей крови.
Разрешается, разрешается!
Голова показалась, руки... Резкий голос смутил тишину.
Смотрите! Смотрите, боязливые! Враг приближается. Медь говорит.
Медь говорит человеческим языком, медь поет человеческим голосом.
Живое, человеческое слово извергает мертвый язык.
Единое начало в природе восстановлено; казавшееся мертвым приобщается живому.
Послушное человеческому велению — с бездушным чудесно соединяется одухотворенное.
Но мало, мало этого.
7.
— Ты отдыхаешь... Ты создал себе забаву.
Летает птица, пестрая бабочка летает. Как же тебе не летать?
Ты захватываешь новую область — воздух. Все части стихии должны быть доступны тебе.
Каркас невиданной птицы... Несколько палочек, обтянутых полотном. Мотор в середине.
И плавно поднимается царственный поезд, парит в воздухе, касается недостижимых высот.
8.