Не прошло и минуты, как веки начали слипаться, мысли улетучились в пространство и, прикрыв на минуту глаза, провалилась в беспамятный сон.
***
- Болваны, не на что не годные идиоты, - нервно расхаживал Аллен по кабинету, отчитывая охрану. - Какая-то паршивая девчонка смогла сбежать от специально обученных агентов... Неслыханно!
Тут он вышел из себя окончательно и бумаги и канцелярские принадлежности, мирно покоившиеся на дубовом столе, полетели к чертям на пол, к ногам охраны, виновато склонившей головы, как один.
- Ах да, - и отец повернулся к охране спиной, направив свой проницательный взгляд в кресло, где съёжившись, сидела моя дрожащая тушка, - я забыл кое-что...
Медленно подойдя ко мне почти в плотную, что между нашими глазами оставалось меньше тридцати сантиметров, сказал:
- Ты был ответственный за эту паршивку!
Щеку обжог огонь, а волна ударной силы сбил меня с ног и я больно ударился о стену. Лицо горело от удара и, скорее всего, остался отпечаток, но отец и этим не ограничился... В воздухе раздался выстрел; над ухом просвистела пуля и жадно впилась своими кровавыми клыками мне в руку. Из глаз брызнула солёная вода, которую я поспешно смахнул здоровой рукой.
В памяти всплыли вдолблённые в голову силой воспоминания. Отец бьёт меня за каждую пущенную слезу в детстве, приговаривая, что слёзы - удел слабых и что я не буду его сыном, если не стану сильным...
* - запачканныеп
7 глава
Проснулась я от жутко противного звона в ушах; ощущение, будто по голове молотком стучат. Нехотя разлепив сонные веки, начала оглядываться в поисках моих мучений. Прямо надо мной, буквально в полуметре сидел дятел и долбил это злосчасное дерево! Разозлившись на это "исчадие ада для ушей моих", смахнула его рукой.
То, что я услышала, ввело меня в "лёгкое" замешательство. А услышала я, как его крылья бьются об воздух, как его маленькое сердце испуганно вылетает из груди, как кровь, смешанная с адреналином, с бешеной скоростью мчится по венам... Как такое вообще возможно?!
От птицы меня отвлекла упавший на землю кленовый лист, который с шумом приземлился где-то в чаще леса.
Перестав сосредотачивать свой слух на каком-то отдельном шуме, попыталась заострить внимание на всех сразу. Постепенно добавляясь, звуки леса превратились в невыносимую какофонию. Послушав это меньше десяти секунд, больше не могла стерперь разрывающего мой мозг шума, свиста, шуршанья и всевозможных безобидных, но вместе - неприятных звуков. Закрыв уши руками, я закричала, пытаясь таким образом спасти себя от подобного безумия.
Какафония утихла, но вместо неё в ушах стоял противный шум. Кажется, я сама себя оглушила. Ну, по крайней мере, сейчас лучше, чем было секунд тридцать назад.
Начиная постепенно восстанавливать события вчерашнего, насыщенного дня, лениво слезла с дерева, и только потом поняла, что простреленные конечности лишь слегка ноют, по сравнению со вчерашним. Взглянув на места ранений, однаружила покрывшиеся засохшей, кровавой корочкой, почти зажившие раны.
Удивительно! Раны почти затянулись, будто я неделю уже с ними хожу!
Мозг лениво переваривал накопившуюся в нём важную информацию, а я, тем временем, пыталась понять, что же мне делать дальше. Шум в ушах начинал медленно, но верно рассеиваться и возвращалась "прекрасная" какофония, издаваемая из всех уголков этого проклятого мною леса.
Посмотрев на пробивающееся сквозь почти голые ветви небо, заметила солнце, плавающее высоко в пространстве над горизонтом. Выходящий из ноздрей пар, констировал факт, что на улице давольно холодно. А взгдянув на землю, увидела белоснежный иней на опавших листьях, поэтому убежилась в своём доводе окончательно.
В голове медленно всплыли два знакомых имя, которые я надёжно запечатала в глубинах подсознания во время прибывания в лаборатории, чтобы они лишний раз не вызывали болезненную слезу. Ванесса и Эндрю, наверняка, с ума сходят, в полицию давно заявили, а вдруг они вообще подумали, что я сама сбежала и просто бросила их! Нужно что-то делать, но не показываться же им в таком виде! И тут я вспомнила про профессиональный набор скалолазания, в наличия которого входило две прочных льняных верёвки, несколько карабинов*, жимар**, спальник и, конечно же, страховочная система. Им мы воспользовались год назад, когда папа спонтанно повёз нас с мамой на отдых после общей ссоры, мол мы никуда не вбиваемся...
Улыбка, от столь тёплых воспоминаний, расплылась на моём лице, но закравшаясь мысль о том, что он где-то в клетке, без сознания, быстро вернула меня в жестокую реальность и я пришла к выводу, что тётю с её мужем мне, всё таки, навестить прейдётся...