– Свойство у денег такое, – философски вздохнул Тайрен. – А так хотя бы несколько лет выиграем. Это даст возможность в полной мере выплатить в этом году жалования, а дефицит металла покроем за счёт прежних монет, хотя бы частично.
– А насчёт ободка по краю ваше величество тоже прислушается?
– Почему нет? Надо будет, кстати, присмотреться к этому Цзяри Фа. Может, ещё чего дельного посоветует.
– С медью у нас сейчас не очень, – сказал кто-то ещё. – Основной рудник находился в области Хеймай, которую у нас отобрали южане, а те, что в Облачных горах, в изрядном забросе.
– Значит, надо найти толковых людей, которые смогут возобновить добычу и выплавку. Мастера у нас остались. Как раз можно будет отправить на рудники пленных, после войны у нас образовался некоторый избыток государственных рабов.
Я сделала глоток из чарки. Кажется, я уже начала привыкать к обыденности вещей, от которых в моём мире приходили в ужас.
– У меня есть предложение, если позволите, – сказала я. – И если процесс отливки монет это позволяет. Ободок из меди можно заменить каким-нибудь узором по ребру монеты. Цель та же, а дополнительного металла не потребуется.
– Кто-нибудь знает? – тут же спросил Тайрен. – Можно так сделать?
Ответом было дружное пожатие плеч, и только Гюэ Кей внезапно сказал:
– Думаю, вполне.
– О? – Тайрен заинтересованно посмотрел на него. – Тебе-то откуда знать?
– Помнишь, лет десять назад я ездил в Цзяран к отцу? Тогда он показывал мне свои ремесленные дворы, в том числе ювелирный. И там на моих глазах делали пряжки с узором по ребру, зажимая их в такое кольцо, – Кей сомкнул большой и указательный пальцы. – Не вижу причин, почему с монетой нельзя сделать так же.
– Сановники будут недовольны, – заметил всё тот же Риан Шанюан. – Что ободок из меди, что чеканка по краю – для них это может оказаться слишком сложным.
– Так пусть льют денег поменьше, – с досадой отозвался Тайрен. – А то мы все киваем на фальшивомонетчиков, а кто первым рад облегчить монету, чтобы извлечь прибыли побольше? И после этого меня – меня! – упрекают в недостатке добродетели, а императрицу – к жадности и любви к роскоши.
– Постойте, – сказала я. – Я чего-то не поняла. Сановники льют деньги?
– Ну да.
– А разве так можно?
– Почему нет? Конечно, не все, только самые высшие, не ниже гунов. Но да, это создаёт дополнительные трудности, трудно проконтролировать, чтобы все их монеты были полновесными.
– Ничего себе! – поразилась я. – Что ж тогда удивляться, что изготовление фальшивок стало видом развлечения! Куда конь с копытом, туда и краб с клешнёй. Значит, меры веса и длины для всех в империи одни и те же, армию собирает только император, законы едины – а деньги льют все, кому не лень?
Тайрен фыркнул, услышав буквальный перевод русской поговорки с поправкой на местные реалии, а Кей с едва заметной и, возможно, послышавшейся мне ноткой снисходительности в голосе пояснил:
– Отливка денег – часть исконных привилегий аристократии. Они и так были изрядно урезаны со становлением империй. Нельзя же совсем стирать различия между низшими и высшими.
Я хмыкнула. Захотелось вскочить и раздражённо заходить по комнате, но это было бы невежливо.
– Исконные привилегии – это, конечно, хорошо. Но не пора ли им вспомнить, что они – подданные великой империи, а не удельные князьки, озабоченные только своим обогащением, а за пределами их владений хоть трава не расти? И что раз уж они государственные мужи, то и думать в первую очередь должны о государстве, а не о своём кармане?
Новый указ вышел как раз к зимнему солнцестоянию. Отныне отливка денег возлагалась на два специально учреждённых государственных монетных двора, и только на них. Право аристократии на выпуск собственной монеты упразднялось. Одновременно была объявлена большая амнистия, и тысячи фальшивомонетчиков вышли из тюрем и разошлись по домам.
Сказать, что Тайрену пришлось преодолеть сопротивление двора и сановников – значило ничего не сказать. Баталии за право назначить меня императрицей меркли по сравнению с тем, что происходило при обсуждении готовящегося указа. Дошло до того, что чиновники всех рангов устроили настоящую забастовку, рядами выстроившись на коленях во дворе Внешнего дворца и отказываясь уходить, пока его величество не передумает. Лично я бы оставила бы их стоять там, сколько влезет – пусть здешние чиновники на предмет коленопреклонения народ закалённый, но рано или поздно и они бы не выдержали. Но Тайрен психанул, пригрозил разогнать всё сборище силой оружия и даже вызвал гвардейский отряд. Это подействовало, и почтенные сановники, стеная и охая, разбрелись по рабочим местам, уводя с собой своих подчинённых.