Я едва не сказала, что едва ли шёлковый шнурок страшнее яда, которым меня уже пытались отравить, но сдержалась. Не знаю, в курсе ли Тайрен той истории, но если нет, упоминать о ней сейчас едва ли уместно.
– В любом случае, поездка начнётся не раньше месяца пробуждения насекомых, – после краткого молчания сказал Тайрен. – А ты сам говоришь, что нужно что-то делать уже сейчас. Бунты вспыхивали и за меньшее время.
– Ты прав. Нужно придумать что-то ещё. Запустить встречный слух. Например, объявить, что тигрицу уже поймали. Если ещё и тушу её предъявить, возможно, удастся на какое-то время утихомирить людей. Ну и, конечно, выявить тех, кто распускает языки. Я уже работаю в этом направлении.
– Значит, тигриную тушу… – задумчиво пробормотал Тайрен.
– Надеюсь, ты не сам отправишься её добывать?
– Хотелось бы, но я сейчас не могу выехать из дворца. Во всяком случае, незаметно.
– Да, прогулки по городу остались в прошлом, – Кей мечтательно улыбнулся. – Хорошее было время…
– А кстати, о войсках, – вставила я, поняв, что они сочли обсуждение исчерпанным и готовы предаться ностальгическим воспоминаниям. – Точнее, о гвардии. Если вдруг всё-таки что-то случится… Не безопаснее ли иметь в гвардии людей, которые не меняются каждые пару месяцев, а служат тут постоянно, во всём полагаясь только лишь на императора?
– Хм? – Тайрен повернулся ко мне. – Хочешь сделать гвардию постоянной?
– Ну, может, не всю, но хоть какую-то часть? Хотя бы Правую и Левую?
Мужчины переглянулись.
– Ты хоть представляешь, сколько это будет стоить? – спросил Тайрен.
– Нет, – честно ответила я. – А разве кормить и содержать людей на постоянной основе выйдет много дороже, чем кормить и содержать то же число сменщиков?
– Нет, содержание тех, что в столице, может и не увеличится. Может, даже уменьшится, если не придётся оплачивать им дорогу. Вот только сейчас каждый гарнизон, отправляющий отряд ко двору, на этот самый отряд уменьшается. А если сделать как ты говоришь, то придётся содержать и гвардию, и целые гарнизоны. Я не могу позволить себе их уменьшить. А что творится в нашей казне, ты и сама знаешь.
– Ладно, я поняла, об этом говорить пока рано. Но хотя бы небольшой отряд телохранителей? Которые будут преданы только тебе и зависеть только от тебя.
Тайрен посмотрел на Кея, который с задумчивым видом поглаживал верхнюю губу. И я изрядно ободрилась, видя, что хотя бы один из моих собеседников не считает моё предложение однозначной чушью. Ну не нравились мне эти постоянные смены, не чувствовала я себя спокойно. Люди, тем более на такой ответственной должности, как охрана самого государя и его дворца, должны служить вместе, знать друг друга и свои обязанности досконально. А не ездить в столицу как в командировку. Пусть даже традиции и финансы были против меня.
– Что скажешь? – спросил император.
– Если небольшой отряд, то потянем. Цзяранцев могу предоставить хоть сейчас.
– Да, дожили, – вздохнул Тайрен, – когда самыми верными императору людьми в столице империи становятся уроженцы Цзярана…
– Между прочим, – сказала я, – у меня на родине правители нередко держат личную охрану именно из чужестранцев. Как раз потому, что у них нет никаких связей с местными.
– Ну, думаю, что без варварской гвардии мы обойдёмся…
К счастью, бунта в войсках, вопреки всем опасениям, так и не случилось. А вот волнения среди горожан всё же произошли. Кей был прав – толпа действительно пришла к городской Управе и потребовала решительных мер. Однако градоправитель и его аппарат, жёстко проинструктированные императором, заявили, что примут жалобы только от тех, кто действительно лишился волос. Что? Лично такого знаешь? Веди его сюда. Не можешь? Получи палок за клевету. Толпу разогнала городская стража. И за примерно неделю показательных порок волнения, а с ними и вал слухов как-то сами собой пошли на спад.
– Пусть хватает, – решительно приказала я.
– Ваше величество, но разве так можно?! – всплеснула руками старшая няня. – Его высочество обожжётся!
– Ничего, – с хладнокровием, которого не испытывала, сказала я, – от крошечного ожога ещё никто не умер. Зато будет урок на всю оставшуюся жизнь.
Больше возразить никто не осмелился, и Шэйрен, битый час с редкостным упорством рвавшийся к жаровне, радостно потопал вперёд. Через несколько секунд детскую огласил оглушительный рёв. Няньки с охами и ахами окружили его высочество, наперебой дуя на пострадавшую ладошку и поглядывая на меня, как на чудовище. Рёв не смолкал, становясь лишь сильнее. Я вздохнула, отогнала квохчущих женщин, присела перед Шэйреном и взяла его на руки. Подрос сыночек, потяжелел.