Что ж, пиар-акция в духе древних мудрых царей, ведущих, согласно хроникам, рыцарственные войны и порой действительно снабжавших оголодавших противников провизией, вполне удалась. Не думаю, что она как-то повлияет на намерение Тайрена взять реванш и отобрать назад потерянное в последней войне, но лошадей из Львиной страны южный император скорее всего дождётся.
Тайрен… Сердце опять кольнула тревога. Послания приходили редко и нерегулярно, в чём не было ничего удивительного. В последнем из них муж писал, что его ожидания полностью оправдываются, и степняки, проснувшись, начали тревожить его мелкими налётами и постоянно маячащими в пределах видимости разъездами. Но это явно пробные стрелы, настоящее сражение впереди. И с тех пор – тишина.
Нет, хватит думать о том, что от меня всё равно не зависит. Работа, работа, работа – лучшее лекарство от тревог и невесёлых мыслей. А завтра будет новый день.
Глава 12
Густые, густые полыни кругом –
В средине над этим пологим холмом.
Завижу супруга любимого я –
И рада, готовлю учтивый приём!
Ши Цзин (II, III, 2)
Тайрен вернулся в месяце начала зимы, в земном календаре соответствующем второй половине ноября. Вернулся с победой. Гонец с известием о триумфальном возвращении императора прискакал задолго до того, как войско показалось у Таюня, так что у меня и двора было достаточно времени, чтобы подготовиться к встрече.
К этому времени можно было сказать, что дела в империи более-менее пришли в порядок. Снабжение населения было налажено, механизм отработан, волнения улеглись. Спала и волна доносов на воровство и злоупотребления, что позволило Цензорату перевести дух. У меня к тому времени уже был составлен целый список имён, начиная с главнокомандующего Жэнь Гуэля и кончая отличившимися державными наблюдателями, о которых надо было доложить императору для получения ими заслуженной награды. И, зная Тайрена, можно было не сомневаться, что никто из них не уйдёт обиженным.
Последним аккордом обрушившихся на империю погодных неурядиц стало случившееся-таки наводнение, известие о котором пришлось аккурат на день рождения Лиутар. К счастью, меры предосторожности сделали своё дело – когда реки и каналы начали выходить из берегов, это стало неприятностью, но не бедствием. Плотины и дамбы выстояли, и вода, высоко постояв несколько дней, постепенно схлынула. Переселять никого не пришлось, лишь жители нескольких селений, стоявших в низинах, временно перебрались либо к соседям, либо в палаточные лагеря, чтобы уже через неделю-другую вернуться в свои дома. Погибших были единицы, материальный ущерб, по сравнению со всем остальным, оказался незначительным.
Решилось и дело с мятежом. Как раз, когда я с советниками обсуждала, нужно ли что-то делать в связи с наводнением или местные власти справятся сами, в комнату для совещаний вбежал дежурный евнух:
– Ваше величество, срочное известие из округа Сачжэну!
Я взяла с поклоном протянутый мне футляр, раскрыла его и вынула короткое донесение. Евнух, пятясь, вышел, остальные участники совещания почтительно ждали, пока я прочту.
– Господа, хорошие новости, – сказала я. – Мятежник Чжи Аулар схвачен людьми начальника округа Шо Луая. Его уже везут в столицу.
– Это воистину прекрасные новости, – торжественно кивнул гун Вэнь, и все заулыбались. – Небо вернуло свою благосклонность нашей великой империи.
Я задумчиво посмотрела на него. Великий защитник вызывал во мне сложные чувства. С одной стороны, я не перестала опасаться его возможных амбиций. Но с другой – чем дальше, тем больше я чувствовала к нему симпатию. Он был одним из самых деятельных и здравомыслящих сановников, и его поддержка действительно очень много значила для меня. Чем дальше, тем труднее мне становилось считать его врагом.
Может, он и в самом деле оставил свои планы пропихнуть на трон сына? Ведь если раньше между молодым господином Руэ и вожделенным высочайшим титулом стоял лишь Тайрен, то теперь численность в этой очереди увеличилась до трёх. А со временем может стать и ещё больше. Я вполне могу родить ещё, да и вряд ли Тайрен всю жизнь будет довольствоваться мной одной… м-да. Думать об этом не хотелось, но посмотрим правде в лицо – я не молодею. Конечно, в тридцать с небольшим рановато записывать себя в старухи, но однажды я уже не смогу конкурировать с девчонками пятнадцати-восемнадцати лет, что прибывают в гарем ежегодно. Рано или поздно у Ючжитара появятся братики и сестрички от других матерей.