– Как там Ючжитар? – спросил он, когда мы оторвались друг от друга. – Ты писала, что он сильно вырос?
– Да, ты его, наверное, и не узнаешь.
– Что бы я да не узнал собственного сына? Пошли, я хочу его видеть.
Ючжитар всё ещё был окружён толпой сочувствующих, но при виде его величества няньки брызнули в стороны. Тайрен в два шага преодолел расстояние от двери до центра немаленькой комнаты, подхватил сына на руки и подкинул высоко к потолку. Тот снова взвизгнул, на этот раз с несомненным восторгом. У меня ёкнуло сердце, но я героически промолчала, продолжая улыбаться.
Вот была у Ючжитара такая черта – он совершенно не боялся людей, даже совсем незнакомых. В отличие от Лиутар, успевшей изрядно забыть меня за время долгой разлуки, мой младшенький, не видевший отца большую часть года, не только не возражал, что его схватили на руки, но и когда отец попытался поставить его на пол, тут же ухватился за него, давая понять, что хочет обратно:
– Вых!
– Это значит «вверх», – перевела я.
– Неужели он ещё не заговорил? – спросил Тайрен.
– Только несколькими словами. Но это не страшно, мальчики обычно учатся говорить позже, чем девочки. Подождём ещё полгодика.
Тайрен нахмурился, но кивнул. Снова подхватил Ючжитара, и тот немедленно потянулся к блестящей камушками заколке, удерживающей пучок на макушке императора.
– Я привёл с собой множество коней из Львиной страны, – сообщил ему Тайрен. – Когда ты вырастешь, я подарю тебе чистокровного жеребца. Он будет резвым и горячим, и вы станете отличными друзьями.
– Пусть сперва среди людей друзей заведёт, – проворчала я. – Его так балуют, что я боюсь – он возомнит себя центром вселенной.
– Ничего, у нас ещё будет время воспитать в нём чувство долга. Тебе нравится папин камушек? Папа и камней привёз, и обязательно даст тебе поиграть.
– Как бы он эти камешки не проглотил.
– Ты становишься настоящей ворчуньей, – рассмеялся Тайрен. – Если и проглотит разок, ничего страшного. Правда, малыш?
Я оглянулась и увидела стоящего в дверях Шэйрена. Мальчик сосредоточенно покусывал губу, глядя на императора, качавшего на руках его младшего брата. Я ободряюще улыбнулась ему, и старший сын, решившись, вошёл в комнату. Подошёл к Тайрену и по всему правилам поклонился с комичной серьёзностью:
– Приветствую ваше величество!
Я мысленно похвалила его воспитателей.
– Здравствуй, младший брат, – так же серьёзно сказал Тайрен. – Вставай. Как живёшь, учишься чему-нибудь?
– Ну… – Шэйрен снова глянул на меня. – Мне подарили меч! Как настоящий.
– Это хорошо.
– И вчера мне читали книжку. Там один царь проиграл в битве, но вымолил себе жизнь, а потом спал на соломе и пил желчь, чтобы не забыть о мести. И через несколько лет собрал армию и победил! Советник его врага говорил, что не надо ему верить, но его господин не послушался, а другие сановники советника оклеветали. Господин послал советнику меч для совершения самоубийства, и тот сказал: «Вырвите мои глаза и повесьте над воротами столицы, чтобы я видел, как мститель войдёт в неё и сравняет с землёй!»
Я вздохнула. Что поделаешь, на этой и подобной ей историях воспитывается не одно поколение местных детей, было бы странно, если бы я вздумала ограждать от них своих чад. Да и что пенять на зеркало, русские сказки, если подумать, не менее людоедские.
– Когда царь победил, он тоже хотел пощадить врага, но его советники сказали ему, что враг тоже может отомстить. И тогда царь отрубил врагу голову! – завершил пересказ Шэйрен. – А… можно и мне коня?
– Можно, – щедро сказал Тайрен. – Хорошо учись, и я подарю тебе коня не хуже, чем Ючжитару.
– Что нужно сказать? – напомнила я.
– А… Благодарю ваше величество!