Потом я приказала разобрать пару кладовок, куда складывали вещи ещё, наверное, до предыдущего царствования, да так, судя по всему, и забыли. С этим могла справиться и прислуга, но госпожа Нач, надо отдать ей должное, к своим обязанностям старшей управительницы относившаяся весьма добросовестно, пришла ко мне с вопросом, не захочу ли я кое-что из найденных при разборе вещей оставить в покоях. Я велела тащить всё интересное ко мне, чтобы посмотреть самой, когда закончу проверять дворцовые счета. Сидевшая рядом с вышиванием Лиутар тут же попросилась посмотреть, что там нашли, я, разумеется, отпустила, пообещав отдать то, что ей понравится. Тут-то ко мне и прибежали с известием, что его высочество Шэйрен побил его высочество Ючжитара, и император по этому поводу в большом гневе.
Когда я вернулась, Лиутар тут же выскочила мне навстречу с горящими глазами:
– Матушка, а можно я возьму ту ширму с фениксами?
– Какую ширму, милая?
Ширма и правда была хороша. Пара вышитых фениксов танцевала на золотистом шёлке в обрамлении цветущих жасминовых веток, что традиционно считались символами любви и женственности. Вообще-то феникс, так же, как и дракон, не были монополизированы императорской семьёй – нельзя было носить одежду и украшения с ними, если вы не царственная особа, но их изображения использовались много где, символизируя могущество и процветание, а также мужское и женское начала. Но в сочетании с жасмином… Похоже на свадебный подарок императрице.
– Приказ вашего величества выполнен, – поклонилась госпожа Нач. И правда, помимо ширмы, в комнате находились ещё несколько вещей.
– Матушка, можно? – снова пискнула Лиутар.
– Можно, – кивнула я, рассматривая тонкую работу. – Кстати… А чей это знак?
Госпожа Нач проследила за моим взглядом. Знак был расположен в углу и не бросался в глаза – несколько точек и завитков в квадрате. Похожие носили представители аристократических родов – что-то вроде наших гербов, хотя такого значения, как у нас, им не придавали. Просто знак принадлежности к определённому клану. Но у семей Фэй и Эльм символы были совсем другими, так что, видимо, ширма осталась от более ранних времён.
– О… – госпожа на мгновение Нач замерла с приоткрытым ртом, а потом вдруг упала на колени. – Слуга была небрежна, этого больше не повторится! Я немедленно велю унести эту вещь и сжечь!
– Зачем? – искренне удивилась я, а личико Лиутар тут же вытянулось.
– Этот знак никогда больше не оскорбит взор Небесной Повелительницы!
– Встань уже, – поморщилась я. – И скажи толком. Чей это знак, и почему он может меня оскорбить?
– Это… Это знак семьи Хао.
– Что за семья Хао? – спросила я, уже догадываясь, что услышу.
– Государственные изменники, ваше величество, – подтвердила мою догадку госпожа Нач.
Я снова кинула задумчивый взгляд на ширму. Особо древней она не выглядела.
– Они сделали подарок к свадьбе императрицы Эльм?
– Э… Не совсем, ваше величество.
– А откуда она тогда здесь взялась? Да говори уже, не бойся.
– Когда-то… – Нач Бу облизнула губы, – когда его величество Иочжун только-только взошёл на Драконий трон, он… Его старшая жена скончалась от родов вместе с ребёнком ещё при жизни его отца, и он должен был выбрать себе императрицу. Две семьи предлагали своих дочерей, и сердце его величества склонялось к дочери рода Эльм, но советники склоняли императора к дочери рода Хао, не подозревая, что выбирают дракона в обличье рыбы. Дело было почти решено, звездочёты уже указали счастливый день для бракосочетания, и слуги убирали покои для будущей императрицы, но тут… оказалось, что Хао Сяньи была больна! За сокрытие её болезни семья Хао была обвинена в измене, её главу и его старшего сына казнили и похоронили на простом кладбище, а младшего сына пощадили только для того, чтобы не прервались жертвоприношения предкам. Он был отправлен в изгнание с прочими домочадцами, а имя семьи предали забвению.
– Понятно, – вздохнула я. Что ж, меня эти дела давно минувших дней никак не касались, а красивой вещи было жаль. Я взглянула на Лиутар – та с расстроенными видом теребила висевшую у неё на шее ниточку гагата, камня, по поверью, отвращавшего от детей сглаз и злых духов.
– Матушка? – умоляюще сказала она.
– Не надо жечь, – я повернулась к управительнице. – Просто закройте знак чем-нибудь. Ну там, вышивкой или ещё чем. И отнесите ширму в покои её высочества.
– Спасибо, спасибо! – дочка кинулась мне на шею, потом, спохватившись, отпрянула и поклонилась по всем правилам. Я засмеялась и чмокнула её в щёчку: