– Как ты? – спросил он, наклоняясь ко мне. Я помолчала, вслушиваясь в свои ощущения.
– Кажется, я заболела…
– Тебе плохо?
– Голова… – я всё-таки подняла руку и коснулась тыльной стороной лба. – Я хочу пить.
Тайрен тут же поднялся и, судя по звуку, сам налил питьё в чашку. Присел на край кровати, помог сесть мне и поднёс чашку к моим губам. Внутри оказалась чистая вода.
Напившись, я оглядела комнату. В ней действительно никого не было, кроме нас двоих, я сидела на постели в одной рубашке, хотя на мне точно было платье, когда… Когда со мной стало что-то происходить. Я нахмурилась. Головная боль, озноб и слабость отступали, но тяжесть в мозгах оставалась.
– Что со мной случилось?
– Ты не помнишь?
– Помню, что я сидела и готовилась к твоему приходу, а потом… Потом… Проклятье! Должно быть, я что-то съела или выпила. Но я была не в себе, кажется. Потом пришёл ты, а потом я ничего не помню.
– Я?
– Да, ты. Но я уже плохо соображала, должно быть, показалась тебе странной…
– Соньши, – Тайрен наклонился ко мне – наедине он продолжал меня звать старым именем. – Это был не я.
– Как – не ты?
– Так. Когда я вошёл, он уже был здесь.
Я смотрела на Тайрена приоткрыв рот, с трудом осмысливая услышанное. Но ведь я видела… помнила… Вот только насколько я могла доверять своим чувствам?
– А кто?! – прошептала я. И, должно быть, моё ошарашенное лицо и отвисшая челюсть избавили Тайрена от последних остатков сомнений. Он как-то вдруг расслабится, обмяк и наклонился вперёд ещё ниже, уткнувшись лицом мне в колени, укрытые лёгким одеялом.
– Соньши, – глухо сказал он, – прости меня.
– За что? – я машинально тронула его волосы.
– За то, что допустил. Чтобы этот…
Последних слов я не поняла, но догадаться о смысле было нетрудно. Так значит, вчера меня в постель уложил другой мужчина?! И, выражаясь без затей, трахнул меня прямо вот здесь, на этих простынях? А я ему ещё и отвечала?..
Меня затошнило. Желудок скрутило узлом неожиданно и безжалостно, желчь пополам с выпитой водой рванулась через горло в рот, и я только и успела, что перегнуться через край кровати. Тайрен поддержал меня, я ещё некоторое время глубоко дышала, хватая ртом воздух и сглатывая. Желудок дёрнулся ещё несколько раз и затих. Я вытерла губы ладонью, тщетно пытаясь прогнать мысленную картину – какой-то ублюдок, тварь, пользуясь моим состоянием, прижимает меня к кровати и…
– Постель перестелили? – спросила я, не поднимая головы.
– Что?
– Позови слуг. Пусть сменят тут всё, я не хочу лежать на этом!
– Соньши, Соньши, – Тайрен подхватил меня на руки и пересадил себе на колени, как ребёнка. – Моя маленькая, храбрая девочка. Я так виноват перед тобой.
– Ты ни в чём не виноват.
– Нет. Я должен был беречь тебя. Но не беспокойся, легко он не умрёт.
В голосе Тайрена прозвучала такая ледяная ярость, что по спине пробежал холодок. Я сглотнула. Но заступаться за насильника не было ни сил, ни желания.
– Я хочу вымыться, – жалобно сказала я.
Мыться мне помогали не мои служанки, а прислужницы госпожи Фэй. Первым делом я спросила про Шэйрена, и получила ответ, что пока я спала, его уже накормили свежим козьим молоком. Хорошо, подумала я, сцеживая молоко, которое сейчас всё равно не решилась бы предложить ребёнку – прошло лишь несколько часов, и я понятия не имела, успела ли эта гадость целиком выветриться из моей крови. И когда я, отмокнув в горячей воде до сморщивания кожи и отодрав её мочалкой до красноты, всё же нашла в себе силы одеться, привести себя в порядок и выйти, я поняла, куда делись мои комнатные девушки. Обе привезённые из монастыря служанки валялись посреди комнаты перед сидевшим на краю кровати Тайреном, уткнувшись лицами в пол. Напротив императора жалась чета Феев, оба бледные как бумага, они держались за руки, кажется, даже не сознавая этого. В одном углу комнаты стоял невозмутимый Гань Лу, в другом – старавшийся стать как можно незаметнее Шэн Мий.
– Ваше величество, смилуйтесь! – всхлипывали служанки, трясясь, как осиновые листочки. Похоже, до девчонок только сейчас дошло, что сладкое слово «дворец» означает не только вкусную еду, красивую одежду и высокое положение. – Мы ничего не сделали! Только то, что нам приказывала госпожа!..
– Госпожа приказала вам насыпать дурману в благовония? – у Тайрена было такое лицо, что глянь он так на меня – сама бы на колени повалилась. Я вопросительно посмотрела на Гань Лу, и тот едва заметно кивнул. Вот что, значит, со мной случилось. Кажется, я скоро возненавижу благовония как таковые.