– Да не сказал бы я, что тут дело в приказе, – задумчиво возразил Кей. – Служанка госпожи Цзоу твердила, что молодой господин за ворота ни ногой, не только на допросе, но и до него, в частной беседе.
Тайрен лишь фыркнул, показывая, что он думает о словах какой-то служанки.
– Я не понимаю, – сказала я. – Если есть сомнения в его виновности, и даже, я бы сказала, доказательства невиновности – почему Цзоу Риад не только арестован, но и осуждён?
– А у тебя есть другой виновный? – Тайрен поднял на меня хмурый взгляд.
– В смысле?
– В смысле. Ладно, предположим, эту госпожу Пань он действительно не убивал. Но на остальные-то случаи у него алиби нет.
– Тайрен, я тебя умоляю! Неужели у кого-то есть сомнения, что эти убийства – дело рук одного и того же человека?
– А разве есть доказательства обратного?
Я всплеснула руками, в который раз изумляясь местной правовой системе.
– Почему же в таком случае арестован только один человек, а не пятеро? Зачем ограничиваться только одним? Давайте обезглавим пятерых, каждый из которых предположительно совершил по одному убийству!
– Не смешно, – отрезал Тайрен. – Соньши, тебе, как никому, должна быть понятна необходимость успокоить народ. Убийца должен быть найдет и покаран в кратчайшие сроки. Судебное министерство сделало всё, от него зависящее, а что до Цзоу… Что ж, чем-то всегда приходится жертвовать.
Я уставилась на него, начиная понимать, что правовая система тут может быть и не причём. Не это ли практически полным текстом сказал мне Цзоу Лианьюй? Что судебный министр выполнял заказ его величества?
– Ты хочешь сказать… что понимаешь, что Цзоу Риад невиновен… и жертвуешь им ради успокоения народа?
– И ради твоей безопасности. Не хватало только нового бунта, в котором снова потребуют твою голову.
Я осознала, что сижу с открытым ртом, и со стуком захлопнула его. Потом резко выдохнула.
– Ну нет. Я не согласна.
– А я тебе говорил, – флегматично заметил Кей, ставя на поле очередную шашку.
– Тебе понравилось удирать от бунтовщиков? – осведомился Тайрен.
– Нет. Но пока ещё до бунта не дошло, не так ли?
– И не дойдёт. Потому что убийца будет публично казнён, как только двор начнёт снова собираться после Нового года.
– Тайрен!
– Соньши, – он, наконец, поднял на меня глаза, – долг любого подданного – служить своим повелителям всеми силами. В том числе и своей жизнью. Считай, что Цзоу Риад заслонил тебя грудью в бою. Он обязан это сделать, и тут не на что обижаться и нечему возмущаться.
Я помолчала. Нельзя сказать, что его слова совсем не нашли отклика в моей душе. В памяти ещё отзывался пережитый страх, когда я спешно натягивала платье, путаясь в рукавах и завязках, а за окном уже мелькали факелы в руках вооружённых людей, собиравшихся учинить надо мной расправу. А потом бегство через ночной лес, и Мейхи, оставшаяся меня прикрывать… Она сделала это добровольно, но вот возницу, чьего имени я даже не узнала, никто не спросил. И он умер лишь потому, что оказался не в то время и не в том месте.
Так неужели за меня снова и снова должны расплачиваться другие? Да, иногда этого не избежать, но сейчас-то ещё можно побороться.
– Тайрен, – сказала я, – если так рассуждать, то получится, что правитель может позволить себе любое самодурство, любую подлость. Потому что подданные должны. А как насчёт долга правителя перед подданными? Разве добродетельное правление – не его первейшая обязанность?
– Помню, как ты критиковала эту доктрину, – хмыкнул муж.
– Я критиковала не саму доктрину, а слепую уверенность, что ею можно решить все проблемы. Против же следования добродетели я ничего не имею, если не доводить до абсурда.
Тайрен хмыкнул ещё раз.
– Считай, что ты доводишь, – сказал он. – Ещё какие-нибудь аргументы будут? Если нет, то ты меня не убедила.
– Тайрен, а если убийства продолжатся и после казни, что тогда? Так и будешь назначать виноватых и их казнить?
– Прошло уже четыре месяца, но новых убийств не было.
– Ну, я бы на месте убийцы тоже затаился, – заметил Кей, до того отрешённо разглядывавший доску. – Так что её величество права. Если мы казним Цзоу, а потом найдут ещё один труп, то какие слухи пойдут? И к гадателям ходить не надо: да-да, убивает оборотниха-императрица, а император её покрывает, хватая кого ни попадя.
Тайрен скривился, глядя на лучшего друга взглядом «и ты, Брут», но с ответом сразу не нашёлся.
– Но ведь этого может и не произойти, – наконец сказал он.