То есть поближе ко дворцу Великого Превосходства. Случайно ли? Су Вансин вчера удостоилась милости от Тайрена, они беседовали около часа, и по слухам, даже целовались. В свои покои, он, правда, её не приглашал, уж о таком бы я узнала в первую очередь. Но весь гарем замер в нетерпеливом ожидании.
Вчерашнее происшествие действительно было достаточно неприятным. Из всех доступных развлечений нам из-за траура осталось лишь одно – интеллектуальные беседы. Вот Шейн Кадж и постаралась устроить литературный вечер, на который был приглашён и его величество. Звездой вечера стала наложница Су, оказавшаяся настоящей поэтической энциклопедией – она знала наизусть множество стихотворных строк, в том числе и малоизвестных поэтов, и даже сама сочиняла неплохие, хотя и не выдающиеся стихи. И лишь один момент испортил получившуюся очень удачной встречу: когда Добродетельная супруга Чжан вошла в комнату, оказалось, что перетянутая накануне обивка стен в точности совпадает по тону с её новым платьем.
Пустяк, скажете? Но не для женщины, которая несколько часов выбирает наряд и украшения, стремясь понравиться единственному доступному мужчине. Когда кипящая Чжан Анян вышла, я посмотрела на хозяйку, выразительно приподняв брови, но та продолжала улыбаться, непроницаемая, как храмовый идол. Устраивать ей допрос было бы неуместно, да и без допроса всё было ясно: подстроить сопернице гадость – дело святое. Удивляться не приходилось, хотя я не ожидала от Кадж такой мелочности.
– Постарайтесь узнать, о чём они будут говорить, – распорядилась я, и евнух поклонился. Я поставила чашечку и задумчиво посмотрела в сад. Было ещё довольно холодно, но прислуга уже сдвигала рамы, открывая дорогу весеннему воздуху, так что сидеть приходилось около жаровни. Но, если не считать холода, погода радовала. Гадатели обещали хорошую весну, и кажется, погода после двух лет издевательств над Северной империей решила смилостивиться. Дожди шли обильно, но не чрезмерно, чередуясь с солнечными днями, все были преисполнены надежд и молились о хорошем урожае.
– Я надеялся, что в этом году смогу объявить поход на юг, – сказал мне Тайрен на днях, – но, увы, придётся подождать ещё годик. Сейчас мы его просто не осилим. Хорошо, что южане ведут себя тихо.
Я вспомнила, как сидела перед толпой чиновников и отдавала приказы, отнюдь не будучи уверенной, что их выполнят, и не было рядом никого, с кем можно было бы разделить ответственность или хотя бы толком посоветоваться – и тихо порадовалась нашей временной бедности. Пусть уж муж будет рядом подольше. Если даже снаряд в одну воронку дважды не попадает, и едва ли мне опять придётся брать на себя всю полноту власти – и без того достаточно вспомнить, как я жила от письма до письма. Война есть война, и императоры ни от чего не застрахованы…
Поживём хоть годик как люди, всей семьёй, с детьми, чтобы они хотя бы не забывали, как выглядят их отец и мать. И, кстати, о семье…
– Навещу-ка я, пожалуй, Талантливую супругу.
Ле Лан поклонилась и бросилась за подбитым мехом плащом.
Кадж, однако, каяться в обиде, нанесённой Добродетельной супруге, явно не собиралась. Она выслушала мои упрёки в том, что никак не помогает мне в поддержании мира и порядка во Внутреннем дворце, смиренно признала, что действовала необдуманно, но тут же сослалась на то, сколько зла и склок сама претерпела из-за Чжан Анян.
– Старшая сестра, любому терпению есть предел. Слуга сожалеет, что сделала ношу государыни тяжелее, и с радостью бы помирилась с супругой Чжан, если бы мир зависел от меня одной.
Я поморщилась. В этом Кадж была права – ждать доброй воли от Чжан Анян не приходилось.
– Но ты понимаешь, что теперь она будет спать на соломе и лизать желчь, чтобы не забыть о мести тебе?
– Она и раньше вела себя точно так же. Между нами давно море крови.
– Завтра она приглашает выпить чаю Су Вансин. Наверняка попытается перетянуть её на свою сторону и создать свою партию.
– Су Вансин? – похоже, Кадж развеселилась. – Ничего удивительного. Эту девицу легко подчинить – по крайней мере, на первый взгляд.
– Почему?
– Разве старшая сестра не слышала слухов?
– Какого рода?
– Старшая сестра не задумывалась, отчего наложница Су так искусна в изящной словесности и так смела в суждениях, что напоминает саму государыню?
– Не юли, пожалуйста, – раздражённо попросила я.
– Говорят, что наложница Су попала в гарем потому, что её брат отличился в сражении, и император оказал милость его семье. Но я слышала, что на самом деле Су Вансин доводилось ночевать в ивах.
Я моргнула, не сразу сообразив, что это очередной вежливый эвфемизм для обозначения весёлого дома.