– Меня, ваше величество? Но… при чём тут ничтожный? Виновен этот человек в тех убийствах, или нет, я признаю свою части вины за его поступки, но…
– Это похвально, что вы признаёте свою вину, – с нехорошей улыбкой перебил его Тайрен, махнув рукой окружавшим бывшего военнопленного стражам. – Сэкономим время Судебному министерству и Цензорату. Сегодня утром, когда вы отбыли на службу, чтобы собрать сих достойных сановников и подать жалобу на вашего начальника, следователи наведались в ваш дом и допросили слуг. Многие из них оказались куда разговорчивее этого раба. Допросы ещё продолжаются, но предварительная картина уже ясна. Особенно ценные сведения дал ваш управляющий, я даже думаю, не сделать ли ему послабление… Хотя он безусловно виновен хотя бы в том, что не донёс.
Вот теперь заместитель Тэн побледнел. Стража вывела арестанта, и двери успели закрыться, пока хвативший ртом воздух сановник сумел выдавить:
– Мои слуги арестованы?!
– Некоторые из них, – кивнул император. – Благодаря им выяснились интереснейшие подробности. Например то, что перед каждым убийством вы отправляли убийце посланца. Нет, сами вы с ним не общались, так что с чистой совестью можете поклясться, что не отдавали ему приказов. Но можете ли вы сказать, что вообще не приказывали никого убить? О, к слову сказать, ваш племянник, который пил с Цзоу Риадом накануне ареста последнего, тоже схвачен. Давайте поспорим, как скоро он признается, что напоил приятеля до невменяемого состояния по вашему приказу, и даже, быть может, что-то добавил ему в вино, а потом оттащил туда, куда ему было сказано?
Я с невольным уважением глянула на мужа, впечатлённая такой оперативностью.
– Ваше величество!.. – сановник Тэн упал на колени, ткнувшись лбом в пол. – Я не смею спорить с вашим величеством, однако…
– Однако?
– Мои слуги оговорили себя и меня, или были подкуплены! Ваше величество, должно быть, кто-то давно плетёт сети против вашего ничтожного слуги, и вот теперь вылил на меня чёрный горшок клеветы перед лицом Сына Неба! И теперь я стою под остриём и могу лишь уповать на справедливость и прозорливость вашего величества!
– И кто же, по-вашему, на вас клевещет?
– Ничтожный не может знать, но как у вашего величества есть враги, так есть враги и у ваших верных слуг, мечтающие, чтобы от нас и пластинки лат не осталось, – сановник поднял голову, не изменив положения тела, так что я невольно подивилась гибкости его шеи. – Должно быть… должно быть, это кто-то из Судебного министерства. Раз он может навязать допрашиваемым нужные ему показания.
– А кстати, о Судебном министерстве, спасибо, что напомнили. Не объясните ли вы, зачем вам понадобилось подкупать начальника министерской тюрьмы, когда вы навещали его, поздравляя с рождением внука?
– Ваше величество! – почти прорыдал несчастный заместитель. – Неужели теперь даже вручение подарков будет поставлено в вину этому ничтожному?
– Смотря, с какой целью подарки вручаются. Начальник тюрьмы уверяет, что вы уговаривали его отпустить преступника – скажете, тоже клевета?
– Разумеется!
– Как интересно, все только и делают, что на вас клевещут. С чего бы это вдруг?
– Ваше величество, я могу лишь гадать, за что меня так ненавидят, что и попытку побега Цзоу Риада вздумали приписать мне!
– Попытку побега? – Тайрен никак не выделил первое слово, однако сановник Тэн застыл, открыв рот. Потом закрыл, медленно выпрямился и сел на пятки, сложив руки на коленях.
– Любопытно. Я-то полагал, что вы действительно купились на наше маленькое представление, сановник. Но вы оказались то ли ещё наглее, то ли ещё глупее, чем я о вас думал.
Тэн молчал. Как ни странно, но его лицо опять стало спокойным – тем спокойствием, которое осеняет людей, принявших неизбежное.
– Пусть обвиняемый на самом деле не бежал, и вы это знали, но, должно быть, непросто вот так взять и остановиться, уже почти добившись цели. Тем более что начальник тюрьмы не был арестован, и вы решили, что он вас не выдал. И правильно решили, так что я им ещё займусь. Вы думали, что я не захочу терять лицо и брать свои слова обратно, раз уж объявил о побеге преступника? Или… вы, наверное, и не возражали б, если молодого господина Цзоу оправдали, в конце концов, вы ведь ничего против него не имели, вам было нужно лишь стащить с лошади его отца? И если успеть принести жалобу сейчас, пока оправдание ещё не состоялось и общественное мнение настроено против этой семьи… да, у вас был шанс на успех. Что скажете?