– Ваше величество, видите вон те две скалы, что возвышаются у левого берега озера? Та, что побольше, зовётся Большой Сирота, а та, что поменьше – Малый Сирота. Там дальше, за ними, есть ещё одна скала – Лягушачья, но отсюда её не видно. Местные жители рассказывают, что однажды по озеру плыла лодка с семейной парой и двумя детьми. Вдруг налетел шквал, лодка перевернулась и утонула, и родители пошли ко дну. Но мимо проплывала большая лягушка, она пожалела тонущих мальчиков и посадила их к себе на спину. Однако дети в отчаянии от гибели отца и матери один за другим бросили в пучину и утонули. Лягушка начала горько оплакивать детей, которых пыталась спасти, и плакала так безутешно, что окаменела. Они все трое стали скалами, так и стоят с тех пор на месте своей гибели!
Я снова кивала, благодарила и даже чувствовала некоторую неловкость, ведь начальник был так мил. Но всё же я взяла себя в руки и принялась расспрашивать, в каких условиях живут рабочие, задействованные на стройке, столько там наёмных, а сколько – из местных крестьян, согнанных на отработки, сколько денег отпускается им на еду и прочие нужды, как проводятся закупки, и всё прочее в этом духе. Начальник явно удивился, но отвечал спокойно и без запинок. Я посматривала на свою даму, взятую мной из гаремного Отдела делопроизводства, а та невозмутимо и привычно делала пометки на разложенном перед ней листе бумаги. Потом эти записи передадут прихваченному нами с собой и оставленному в ближнем городке державному наблюдателю из Цензората. Пусть проверит.
Полностью искоренить злоупотребления невозможно, но можно хотя бы ввести их в какие-то рамки.
Вся поездка заняла пять дней – два туда, два обратно, да сутки там. В Таюнь я вернулась уже к вечеру, перед самым закрытием ворот. Дети уже спали, и я несколько удивилась, что Тайрен не пришёл ко мне и не зовёт к себе – обычно ночи после разлук у нас выходили довольно бурными. Впрочем, ответ посланного осведомиться о самочувствии императора евнуха всё прояснил:
– Его величество ждал вас завтра утром, и сегодня у него было пиршество с близкими друзьями. Его величество уже ушёл почивать.
– А-а, – кивнула я. – В таком случае, я поприветствую его завтра.
Но получилось всё равно сегодня. Должно быть, Тайрен не успел уснуть, а может, проснулся, и о моём приезде ему всё-таки доложили. Когда служанки уже закончили меня раздевать, дежурный евнух внезапно прокричал: «Прибыл его величество!», и в комнату, отодвинув слугу, ввалился Тайрен. На ногах он держался явно с некоторым трудом, и в одежде у него был беспорядок – собственно, поверх нижней рубахи был накинут только один верхний халат, к тому же распахнутый. Дверь захлопнулась, его сопровождающие остались снаружи.
– Я тебя не ждала, – я поднялась из-за туалетного столика. – Туи, Лан, помогите его величеству.
– У-уйдите, – Тайрен отпихнул попытавшихся подхватить его под руки служанок. – Что такое, я не могу повидать любимую жену? А?
– Можешь-можешь, – вздохнула я. – Я смотрю, вечер удался.
Не то, чтобы я никогда не видела мужа пьяным – выпить он был не дурак. Но всё же обычно знал меру.
– А то ж! – Тайрен выпрямился и тут же снова пошатнулся, однако помощи служанок так и не принял. – Ты бы слышала, какие стихи Лоун с-сочиняет!
И он с чувством продекламировал:
Забыли мы про старые печали –
Сто чарок жажду утолят едва ли!
Ночь благосклонна к дружеским беседам,
А при такой луне и сон неведом,
Пока нам не покажутся, усталым,
Земля – постелью, небо – одеялом!
– Лучше бы он твой заказ выполнил, – проворчала я, взмахом руки отсылая служанок и сама помогая супругу добраться до постели. Никогда бы раньше не подумала, что буду указывать поэту, что ему писать. Всегда возмущалась, читая в биографиях литераторов, как власти пытались диктовать им темы для творчества, ведь очевидно же, что муза – птица вольная и по указке не поёт. Но когда сама становишься властью, на многое начинаешь смотреть иначе. Если можешь сочинить стих заданной тематики на поэтический конкурс, сможешь сочинить и о воинском подвиге. Потрать уж капельку своего таланта, ведь на благое дело!
– Он выполняет, – обиделся за друга Тайрен, всей тяжестью наваливаясь на меня. – Вот… Как там… « Сигнальные огни пронзили даль, и небо над дворцами засияло… С мечом в руке поднялся государь, крылатого он вспомнил генерала… » И там ещё… Ик! Почему тебя не было так долго, а? Я по тебе скучаю, а тебя нет…