– Сам-то, – беззлобно усмехнулась я, доведя его наконец до кровати, куда он и свалился как куль. – Разъезжаешь по всей стране и дальше, я тебя месяцами не вижу.
– Я не нарочно. Эх… «О если б небеса, мой друг, не возлюбили бы вино – скажи: созвездье Винных Звёзд могло ли быть вознесено?..»
Тайрен пробормотал что-то ещё, уже неразборчиво, а потом сгрёб меня в охапку и навалился сверху. Губы у него были нетерпеливые и обдавали винным запахом. Судя по всему, они пили не изысканное сливовое или виноградное вино, а простецкое рисовое.
Когда перед самым днём Зимнего солнцестояния Гань Лу подтвердил, что я опять беременна, я искренне понадеялась, что зачатие произошло не в ту ночь. Не хватало ещё родить «виноградную» (точнее, «рисовую») детку.
В остальном же всё было прекрасно. Поход на юг был назначен на начало весны, но до тех пор мы успеем отпраздновать Новый год и полюбоваться зацветающими сливами. Поскольку срок был ещё маленький и чувствовала я себя прекрасно, не считая лёгкой рассеянности, ничто не помешало мне принять участие в торжественной процессии на день Зимнего солнцестояния, когда статуи богов выносят из храмов и обходят с ними весь город, отпугивая зло. Накануне Тайрен принёс большую жертву, с дымом отправив на Небо собственноручно добытого кабана, трёх домашних животных и несколько мешков с зерном. «Милость Неба снизошла на нас!» – провозглашали придворные, и я всегда мысленно добавляла за них: «наконец-то».
Хотя, конечно, не следует говорить «гоп». У Неба много подлянок в запасе, цыплят считают по осени, а правление надо бы хвалить после его окончания. Но чем тогда заняться придворным льстецам? Да и императорам всё же приятнее слушать похвалу себе ещё при жизни.
– Пока я буду воевать, проследишь, чтобы работа над Кодексом была закончена? – попросил меня Тайрен. – Такими темпами к моему отъезду они точно не успеют.
– Тайрен, я плохо разбираюсь в законах.
– А тебе и не надо разбираться, просто следи, чтобы они не отлынивали от работы. У тебя это неплохо получается, – Тайрен подмигнул. – А когда я вернусь, так сразу и утвердим. Думаю, после моей победы сановники вспомнят, благодаря кому они ещё живы, и больше таких проволочек не будет.
Мысли о поражении Тайрен не допускал, и я, хотя и морщилась мысленно от его самоуверенности, но не спешила его разубеждать. В некоторой степени эта самоуверенность была даже заразительна. В одном он был прав – южанам и правда нужно было преподать урок, а то как бы они не решили, что мы беззащитны и от нас можно продолжать отщипывать область за областью. Ходили при южном дворе такие разговоры, по донесениям лазутчиков. К счастью, как у нас были беспокойные степняки, так и у Южной империи хватало забот с юго-западными соседями, да и чуть менее беспокойным, но вечно нищим горцам было всё равно, кого грабить. Но рано или поздно южане наведут порядок на своих границах, и тогда их взор неизбежно обратиться на нас, ослабленных войнами и неурожаями.
Проявить человеколюбие и поделиться зерном с голодающими – это одно. А отказаться от завоевательных амбиций – совсем другое, тем более что у них есть железное оправдание: немилость Неба свидетельствует о том, что его Сын не оправдывает возложенных на него ожиданий, а значит, лишается права руководить государством.
– О чём задумалась? – спросил Тайрен.
– О будущем. А ты?
– Да вот, размышляю, брать с собой Великого защитника, или оставить здесь.
– А он вынесет тяготы похода? Всё-таки твой дядя уже не молоденький. Он ведь ровесник твоего отца?
– На несколько лет старше, но крепок телом и духом. И его военный опыт не помешал бы. Гун Вэнь искушён в стратегии. Но, с другой стороны, – Тайрен вздохнул, – если тут случится новое восстание или вторжение, он пригодится тебе. Решено, возьму с собой другого дядю.
– Давно ли семья Эльм возлюбила военную стезю? – рассмеялась я.
– Они возлюбили мою милость, – усмехнулся Тайрен. – Если ван Лэй хорошо покажет себя – сделаю его служителем Привратного надзора.
Я, не сдержавшись, приподняла брови. Меня до сих пор удивляла вот эта взаимозаменяемость чиновников, когда, казалось бы, не существовало никакой специализации: один и тот же человек мог послужить в каком-нибудь Управлении малых припасов, ведя учёт внешней торговли или ткацких мастерских, потом продолжить карьеру, распоряжаясь звездочётами на Террасе ведающих небом, сходить на войну, послужить начальником округа и закончить службу Великим воспитателем наследника престола. Правда, справедливости ради, военные по большей части всё же стояли особняком, редко занимая гражданские должности, да и гражданских отряжали в действующую армию не каждый день. Но всё равно в таких извивах служебного пути не было ничего из ряда вон выходящего.