Но я не стала акцентировать на этом внимание, а только спросила:
– А он выдержит?
– Должен. Он куда моложе Вэня. Но я всё равно думаю посадить его на снабжение. А на поле боя пусть отдувается Эльм Хонг, коль скоро я ему пожаловал чин общеначальствующего пристава.
– Правильно, и пусть даст подзатыльник младшему, если тот снова вздумает рассуждать насчёт хорошего железа и гвоздей, – развеселилась я.
Зима катилась своим чередом, по здешнему обыкновению чередуя снег и дождь. После одного особенно обильного снегопада я показала детям, как лепить снеговиков, а игру в снежки они освоили сами. Новый год на этот раз пришёлся на начало февраля, он же месяц начала весны, и Шэйрен впервые принял участие в праздничных обрядах, поклонился брату-императору как главе семьи и получил от него подарок, после чего мальчика усадили за общий стол в пиршественной зале. До конца праздника он, правда, не досидел, и я, увидев, что ребёнок клюёт носом, приказала увести его спать.
– А не пора ли назначить Ючжитара наследником престола? – сказала я Тайрену незадолго перед праздниками.
– Мал ещё. Неужели ты хочешь уже сейчас переселить его в Восточный дворец?
– Нет, конечно. Но у тебя скоро будет ещё двое детей, и один или оба могут родиться мальчиками. Разве не лучше будет с самого начала установить твёрдый порядок наследования, так, чтобы никто не мог придраться и не питал несбыточных иллюзий и надежд?
– Ючжитар и так старший и сын императрицы, – напомнил Тайрен. – Кто посмеет оспаривать его первенство?
– Ой, Тайрен, желающие всегда найдутся. Плохо, когда братья соперничают между собой. Трон – всегда искушение, но если каждый растёт с мыслью «он может достаться мне», искушение сугубо и трегубо.
Тайрен с сомнением покачал головой, но в конце концов, после нескольких настойчивых просьб сдался и пообещал подписать указ сразу после новогодних каникул, но до начала войны. Слово своё он сдержал. Важный евнух принёс шёлковый свиток во дворец Полдень, прямо в детскую, и Ючжитар, по моей подсказке, как положено, встал на колени и принял указ о назначении его наследным принцем, хотя было видно, что торжественностью момента наследник не проникся и досадует на прерванную игру.
Зима неумолимо катилась к своему концу, уступая место весне – я так и не привыкла считать началом весны Новый год, продолжала пересчитывать даты на земной календарь. Но и по местному, и по земному календарю время двигалось неумолимо. Дни становились всё длиннее, выравниваясь с ночью, и ветки цветущей сливы в фарфоровом кувшине на моём туалетном столике сменились ветками абрикоса, когда последние приготовления наконец были закончены и императорская армия выступила в поход.
– Я вернусь с победой, – сказал Тайрен. Он уже был облачён в доспехи, и немного странно было видеть знакомое лицо в обрамлении нащёчников шлема. Крашеный конский хвост падал с навершия ему на спину и мазнул по плечу, когда он присел на корточки, чтобы обнять Ючжитара.
– Ты привезёшь мне подарков? – немедленно спросило чадо. Вот ведь вымогатель маленький.
– Обязательно. Настоящих военных трофеев. Хочешь?
– Хочу!
– Батюшке надо ехать, – сказала я. – Мы обязательно помашем ему с ворот. Поднимемся наверх и помашем.
– Правда? – Ючжитар тут же переключился на меня. – На самый-самый верх?
– Почти. Так высоко, как только можно. Давай, беги. Лин, отведи принцев и принцессу к паланкинам.
– Что-то случилось? – спросил Тайрен, когда дверь закрылась. – Ты так поспешно их выставила…
– Ничего. Просто…
Просто если не выставить Ючжитара, мне может так и не представиться возможности в последний раз обнять мужа перед долгой разлукой. Но я не стала этого объяснять, а просто всхлипнула и обхватила его руками.
– О, – протянул Тайрен, ласково гладя меня по спине, – вот только не надо грибы растить. Я ведь не навсегда уезжаю. И буду тебе писать чаще, чем в прошлый раз. Тут не будет пустыни, гонцы проедут. Обещаешь не плакать?
– Обещаю, – я выдавила улыбку и вытерла глаза рукавом. Когда я поднимусь на ворота, провожая войско, все увидят, что императрица спокойна, исполнена уверенности и в будущее глядит с оптимизмом и надеждой.
Глава 18
Если, правитель, ты явишь нам доблесть души,