Её окружили остальные: Сид, Фью, Дейн, Лонд и Дана. Ланкастер, наконец, оттащил он неё Тореса в сторону, все смотрели на неё со смешанным чувством удивления, осуждения и малой долей радости.
— Эллис, что мы могли думать? Это что-то невообразимое! — сказал Сид, качая головой и пожимая плечами.
Дана приблизив к ней своё лицо, стала озабоченно вглядываться в её глаза:
— С тобой всё нормально? Ты не пострадала? Они не пытались взять у тебя частицы ДНК, не делали никаких инъекций, облучений?
Эллис начало распирать какое-то странное чувство восторга и смущения. Хотя она знала, что очень их всех напугала и грубо нарушила правила, но она всё-таки была рада, что вернулась и что они за неё переживали. У них были такие смешные встревоженные лица. Эллис отрицательно качала головой на все их вопросы. На её лицо наползла какая-то дурацкая улыбка, и она не могла заставить себя перестать улыбаться.
В этом ей помог Дейн. При взгляде на него у неё пропало всякое желание веселиться. С суровым выражением лица он спокойно стоял в стороне, обхватив себя руками, внимательно пронизывая её немигающим взглядом. Эллис была уверена, что он уже прочитал её мысли. И как только она об этом подумала, он тут же заговорил, резким обвиняющим тоном:
— Конечно! Нагулялись, мисс? А теперь радуешься, что все за тебя так беспокоились? Сейчас мы вернёмся на корабль, и капитан лично расскажет тебе, какие чувства вызвала у него твоя пропажа, а потом ты нам всем всё подробно объяснишь! — он сделал знак в сторону буфера.
На самом деле Данас не захотел, чтобы кто-нибудь заметил его переживаний за Эллис. Увидев её — в первую же секунду ему захотелось трясти её так же, как её тряс Торес, но, поняв, что она в норме, да ещё и улыбается, он стал злиться на неё и на себя. Как только капитан сообщил ему о её исчезновении, ему стало не по себе. Он не ощущал её на расстоянии, как было раньше, эта неизвестность зарождала в нём сильные подозрения. По мере того, как угасал день — таяла их надежда увидеть Эллис живой и таяла его надежда снова увидеть искры в этих прекрасных серо-зелёных глазах.
Теперь только при одном взгляде на неё он понял, что её никто там не обидел, и она довольно неплохо провела время, правда её мучает немного совесть, от осознания какой переполох она им устроила.
— «Капитан будет в ярости. Сложно, очень сложно будет убедить Нэма не отмечать в её досье это нарушение», — размышлял он.
Эдвард Нэм ожидал всех в рубке. Чувство дискомфорта внутри не покидало Эллис и возрастало с каждым шагом, направляясь туда. Много бы она отдала, чтобы избежать объяснений с ним. Напряжение, которое возникло, временно вытеснило все впечатления о сегодняшнем дне.
Ни один мускул не дрогнул на лице капитана при её появлении, ему не было смысла высказывать ей своё возмущение, это было и так ясно. Нэм жалел свои потрепанные нервы, поэтому и не стал орать. Он стоял молча, хмуро глядя на неё, сведя брови на переносице, и слегка постукивал пальцами о край стола. Вся команда стала полукругом возле Эллис.
Девушка заговорила первой:
— Сэр, я прекрасно сознаю, что поступила против правил. В возникшей ситуации у меня не было другого выхода, я собиралась подать сигнал, но мне не позволили. Меня попросили всё оставить и следовать за завесу. Угрозы с их стороны не ощущалось, и решилась на этот шаг, ведь попасть под колпак, было нашей целью. В данном случае, я настаиваю, чтобы Дейн с его возможностями видеть мысли, подтвердил правдивость моих слов.
Капитан всё так же молча перевёл взгляд на Дейна. Тот, помолчав несколько секунд, кивнул:
— Она говорит правду!
— Мне плевать! Вы не имели права идти одна!!! — всё же взорвался капитан. — В какую ситуацию вы поставили остальную команду, оставив её без предупреждения? Вы работаете в команде, а не команда на вас! Вы снова руководствовались своим самоуверенным эгоизмом, поправ устав! Вам, капрал Ноуэл, везёт на неприятности, я так просто вам этого не оставлю, за свои ошибки нужно уметь отвечать! Вы что себе вообразили, что одна можете выполнить задание, имея какие-то знания и не имея опыта? Ваше самоуправство довело меня до крайней точки! — капитан давал выход своему напряжению в гневе.
По мере того как он его изливал, у Эллис в душе поднималась ответная волна возмущения и обиды. Не вникая в подробности, ее снова отчитывали при всех как провинившегося школьника. Она не хотела больше этого слушать и находиться под этим энергетическим обстрелом. И тут она сделала то, чего не стоило бы делать. Повинуясь внутреннему порыву, не дослушав гневные тирада капитана, она развернулась и выбежала в коридор.